Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 95 – Дмитрий Овсянников

— Безумно объемная переписка! – поделился Кончаловский с компаньоном. – Право, Иван Николаевич, больше меня переписывался только Вольтер! Но результаты того стоят! Лучшие мастера современности изъявили согласие участвовать!

— Браво, Петр Петрович. Притом что гонорар не так уж велик.

— Я предложил бы им больше, но – чем богаты, – развел руками Кончаловский. – По счастью, все как один не думают о деньгах. Эта работа для них – дань уважения великому поэту.

— Уверяю вас, с такими именами издание ждет успех! – улыбнулся Кушнерев. – И в нем будет немалая ваша заслуга. Я поздравляю вас, Петр Петрович.

— Пустое, – скромно отвечал Кончаловский. – Я всего лишь организовал процесс. Если быть точнее, даже не организовал, а только подготовил почву для него.

— Насколько мне известно, до вас подобного не делал никто.

— Я предоставил каждому из них свободу выбора произведений для иллюстрирования. – Кончаловский вернул разговор в практическое русло.

— Не выйдет ли так, что все наши прославленные мастера гурьбой набросятся, скажем, на «Бородино»? – усмехнулся Кушнерев.

— «Бородино» я, безусловно, закрепил бы за Василием Верещагиным. – Кончаловский посмотрел за окно с самым мечтательным видом.

— Я не видел его фамилии в вашем списке.

— Увы, мне не привелось застать Верещагина в России. Он сейчас путешествует, кажется, где-то в Азии. А мы не имеем достаточно времени, чтобы дождаться его возвращения.

— «И ядрам пролетать мешала гора кровавых тел», – продекламировал Кушнерев.

— Гору кровавых тел лучше Верещагина не напишет никто.

— Так вы уверены, что свобода выбора не повредит делу? – Кушнерев оторвался от обсуждения Верещагина с явной неохотой. Его немного раздосадовало то, что лучший из современных баталистов не приложит руку к иллюстрациям в юбилейном издании Лермонтова.

— Признаюсь, поначалу я сам опасался того же, но обошлось. И это не удивительно. Ведь каждый художник имеет свои особенности и свои предпочтения, это видно, в конце концов, в работах каждого из них. Будьте покойны, художников хватит каждому произведению. И иллюстрации выйдут на загляденье!

— Однако, – прищурился на список Кушнерев. – Кто таков этот М. А. Врубель? Я никогда прежде не встречал его фамилии. Кто-то совсем молодой?

— Отнюдь, – возразил Кончаловский. – Это достаточно зрелый художник, хотя и я до недавнего времени не слышал о нем. Но о Врубеле в один голос говорят Серов и Коровин, оба называют его чуть ли не гением. От них знаю, что он выпускник Академии художеств и был на хорошем счету среди учеников профессора Чистякова. Это достойно доверия. В довершение всего Врубеля рекомендовал Мамонтов. А Савва Иванович, как известно, плохого не посоветует. Врубель сейчас проживает здесь, в Москве. Я успел немного познакомиться с ним лично – это весьма интеллигентный человек. И весьма талантливый.

— Может быть, Врубель сумеет заменить нам Верещагина в «Бородино»?

— Нет, Врубель чужд батальной темы. Но он, как никто другой, проработал образ Демона из одноименной поэмы, понимаете?

Кушнерев кивнул в знак согласия. «Демон» так «Демон» – в конце концов, число поклонников этой поэмы в последние годы росло на глазах. Значит, хорошие иллюстрации к ней придутся как нельзя кстати.

* * *

Врубель получил заказ на пять больших и тринадцать малых иллюстраций к двухтомнику Лермонтова. Предложение Кончаловского поработать над иллюстрациями к произведениям любимого поэта обрадовало художника. Не задумываясь, он выбрал поэму «Демон», повесть «Герой нашего времени» и несколько стихотворений. На время работы художник даже переселился из дома Мамонтовых, сняв отдельную квартиру.