Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 29 – Дмитрий Овсянников

— Ну и намалював чорта!

— Ти ж сказав – бика!

— Так малював бика, а вийшов чорт!

Дальше подробности разнились. Петруся то отхлестывали крапивой, то оставляли небитым, но художества с соседской стены приходилось оттирать (а вот это было самым досадным – черта или быка, но рисунка было жаль). Как бы то ни было, тяга к рисованию спустя годы привела его учиться у Мурашко.

— Одного не розумiю, – всякий раз недоумевал Петрусь под дружный гогот товарищей. – Як у хати стiну размалюешь – накажуть, як у церкви размалюешь – похвалять, та ще й червiнцiв дадуть за труди!

— А ты тут черта на стене намалюй – тебя и тут высекут! – советовали ему.

Врубель слушал молча и сдержанно улыбался – нечто подобное в детские годы случалось и с ним. Только там была не стена соседской хаты, а обои в гостиной, не пучок мятой травы, а отцовский карандаш. И в том, что нарисован рыцарский турнир, Миша не сомневался. Жаль только, что этого не понял отец – он лишь покачал головой при виде детских каракуль на стене. После того случая отец подарил Мише первый альбом, набор карандашей и даже редкий по тем временам гуммиластик. А спустя пару лет записал на занятия по рисованию.^[4]

Даже в таком говорливом окружении Врубель оставался немногословным. Впрочем, киевляне скоро прониклись к нему уважением – все видели, что приезжий работает за троих и в искусстве превосходит любого. При этом он добр и приветлив. А уж как щедро и вкусно угощает всю артель, когда получает деньги!

Фрески, какую ни возьми, были повреждены чрезвычайно сильно, многие с трудом угадывались. Врубель понял, что не стоит привносить в них свое видение – для реставрации следовало первым делом уяснить, как фрески выглядели в свои лучшие времена. Великолепным подспорьем в этом служили многочисленные находки, собранные Праховым. По фотографиям и зарисовкам византийских древностей восстанавливать прежний облик кирилловских фресок было значительно легче – художник видел многочисленные сходства. Всё же мастера древности работали если не в единой, то в схожей манере.

Прахов с большим удовольствием читал Врубелю домашние лекции по искусству и культуре Византии. Часто художник и профессор обсуждали новые эскизы и задумки – Врубель замечал, что маститый профессор держится с ним, еще даже не выпускником Академии, на равных. Михаил наведывался к Праховым каждую неделю, нередко оставался на ночлег в комнате для гостей. Дом Праховых напоминал ему петербургский дом Весселей, однако были и свои отличия. Общество у киевского профессора собиралось более пестрое, настроение царило более веселое.

Здесь то и дело проводились вечера поэзии и музыки, многочисленные гости рассуждали и спорили о культуре и искусстве, делились новостями и замыслами. Дети – две дочери и сын Праховых – то и дело пытались вовлечь Врубеля в свои детские игры. Им тоже казалось, что Михаил – не взрослый мужчина, а скорее юноша. Еще в студенчестве, подрабатывая гувернером в богатых семьях, Врубель заметил, что дети тянутся к нему. А заодно научился мягко отказываться от участия в шалостях, и это пригождалось ему сейчас.

Но было у Праховых и то, чего Врубель не встречал прежде нигде и никогда. В доме гостеприимного профессора ему неизменно светил Синий взгляд божества.