Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 26 – Дмитрий Овсянников

— Десятый век, Кахетия, – пояснил Прахов. – Может статься, эта вещь старше Крещения Руси. Она изображает сошествие Святого Духа на апостолов. Может статься, если в будущем вас заинтересует этот сюжет, она пригодится вам.

— Благодарю за доверие, Адриан Викторович. Однако сейчас я вынужден возразить вам.

— В чем дело? – В голосе профессора прозвучало веселое недоумение.

— Я не настолько осведомлен о культуре и искусстве Византии. Пожалуй, если спросить меня сейчас, я смогу разве что перечислить основные вехи ее истории – от разделения Римской империи на Западную и Восточную до взятия Константинополя османами. Однако речь не об этом. Просто я не считаю византийскую культуру высокой.

Прахов не ответил. Он лишь кивнул, прося продолжать.

— Византийцы сами причинили своему искусству чудовищный вред. Достаточно вспомнить период иконоборчества. Так стоит ли считать византийскую культуру примером, достойным возрождения? Разве итальянская культура, коль скоро речь идет о Ренессансе, не превосходит византийскую в разы?

— Стоит, дорогой друг, безусловно, стоит. Ведь византийская культура – это не только иконоборчество. Ее наследие богато. Византийскую культуру еще предстоит открыть, примерно так, как открывают давным-давно забытое сокровище. Уверяю вас, чудес, примеров для подражания, источников вдохновения и материалов для исследований в ней не меньше, чем в культуре Италии. И раз уж мы заговорили о Ренессансе, позвольте привести вам любопытную аналогию. Ведь Западная Римская империя пала под ударами варваров, так?

— Совершенно верно.

— А после, века спустя, на ее руинах возникло итальянское Возрождение, заслуженно почитаемое во всем цивилизованном мире.

— Все так.

— Но ведь и Восточную Римскую империю, сиречь Византию, не минула чаша сия! И Константинополь в свой черед достался варварам, если считать таковыми турок. И произошло это по меркам истории относительно недавно. А значит, и византийскую культуру сейчас ожидает Возрождение. И, может статься, вы – один из первых, кому суждено стоять у его истоков! Пусть эта мысль вдохновит вас в будущей работе, дорогой друг. К тому же здесь вы не будете одиноки. Талантливые мастера и знатоки искусства поддержат вас. А кроме того, мои собственные знания, моя коллекция и моя библиотека всегда к вашим услугам, Михаил. Дерзайте!

Адриан Викторович прекрасно разбирался в истории искусств. К тому же ему не было равных в искусстве убеждения – об этом Врубель узнал в первый же день пребывания в Киеве. Зная, что работать предстоит с молодым, романтически настроенным художником, склонным к театральным жестам, Прахов сумел подобрать подходящие слова, чтобы настроить своего гостя на нужный лад. Будучи опытным организатором, профессор не раз мысленно благодарил Чистякова за то, что тот предложил для работ в храмах именно Врубеля. Прахов твердо верил, что талант, безусловно, важен, но не менее важно то, как мыслит и чем вдохновляется будущий работник.

Много ли будет толку, если за церковную живопись возьмется нигилист, напоказ отрицающий все и вся? Или сторонник передвижников? Те, кого называют передвижниками, эти народники от искусства, пишут повседневную, непарадную сторону жизни. А в ней, как известно, случается разное, и не всегда приятное взгляду. Да, сейчас этот подход пользуется популярностью, часто заслуженной. Достается от передвижников и служителям церкви, об этом знает каждый, кто хоть немного сведущ в современной живописи. Однако одно дело – живопись, другое – карикатура. Для создания последней тоже нужно умение. И вдвое большее – для справедливого высмеивания. Казалось бы, очевидная мысль, но многих ли она посещает?