Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 154 – Дмитрий Овсянников

— Радуйся, творец! – услышал Врубель уже знакомый голос. В этот раз он звучал глумливо. – Вышло недурно, особенно для человека! Осталось донести это до других людей, чье доброе слово так дорого тебе!

Врубель молча погрозил картине кулаком.

* * *

Врубель уже не раз задумывался над тем, что картину, написанную не по заказу, но по собственному почину, мало только написать. Продать ее галерее или коллекционеру порой гораздо труднее, причем в деле продажи оказываются бесполезны и навыки живописца, и награды, присужденные на выставках, и даже связи с богатыми ценителями искусства.

«Демона поверженного» Врубель полагал вершиной своего творчества. Увы, он не услышал слов одобрения ни от кого – любой, кто бы ни взглянул на картину, высказывал только непонимание да изредка страх. Правление Третьяковской галереи принялось рассматривать вопрос приобретения картины, но обсуждение затянулось. Решение откладывалось раз за разом, и Врубель уже не сомневался, что там просто изобретают наиболее витиеватую формулировку для отказа. Даже верный Серов сделал замечание относительно самой фигуры демона – излом рук показался ему противоестественным. Тут уже Врубель не выдержал.

— Что ты знаешь о демонах? – закричал он. – Где ты, черт побери, видел демона, чтобы судить о его руках?

Но понемногу уверенность Врубеля в своей новой картине ослабла.

«Не могут же они все разом заблуждаться, – подумал художник. – Это невозможно. Видимо, я просто слишком устал и не замечаю очевидного».

С этими мыслями Врубель бросился переписывать «Демона поверженного» – главным образом, лицо. Он делал это день за днем, с невероятным усердием и упорством.

Журнал «Мир искусства» организовал выставку в Санкт-Петербурге и принял «Демона поверженного» в экспозицию. Врубель приехал следом и принялся переписывать лицо Демона прямо в галерее.

При этом силы художника оказались на исходе. В голову приходили мысли одна мрачнее другой. Маленький Саввочка часто и подолгу болел; Надя жаловалась, что Мамонтов вернулся к своему театру, однако после разорения его характер испортился, и общество Саввы Великолепного сделалось невыносимым для артистов.

В характере самого Врубеля теперь происходили пугающие перемены. Молчун сделался многословным, рассудительный и спокойный Философ – буйным и непримиримым. Теперь любая неприятная мелочь представлялась ему оглушительной. Будь то дурная новость, пятно на одежде, грубый оклик на другой стороне улицы, просто недоброе слово – Врубель со страхом замечал, что его пальцы сами собой сжимаются в кулаки, в груди поднимается горячая волна гнева, а рот щерится в злобном оскале. Пару раз доходило до рукоприкладства – люди диву давались той невероятной силе, с которой дрался маленький, изящный с виду художник.

Все закончилось тем, что друзья и родные убедили Врубеля обратиться к врачу-психиатру. Художника консультировал профессор Владимир Бехтерев. Он и поставил диагноз – неизлечимый прогрессивный паралич. Вслед за этим автора «Демона поверженного» поместили в клинику.

Почти год Врубель провел в психиатрических лечебницах. Профессор Владимир Сербский подтвердил диагноз, поставленный Бехтеревым. Известие о болезни Врубеля просочилось в прессу, и газета «Русский листок» разразилась злорадной статейкой под заголовком «Душевнобольные декаденты». Друзья и родные художника бросились на его защиту и добились печатного опровержения статьи. В конце года Серов, Дягилев и Александр Бенуа организовали очередную выставку «Мира искусства», где было представлено сразу тридцать шесть работ Врубеля. Таким образом друзья хотели показать работы художника публике и одновременно доказать его душевное здоровье.