Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 153 – Дмитрий Овсянников

— Ты-то знаешь, каково там! – вслух обращался он к кому-то невидимому. И тогда ему казалось, что безмолвная тьма приходила в движение.

Случалось, что Врубель забывал о еде и с утра до позднего вечера поддерживал себя шампанским. Вкус вина теперь казался отвратительно кислым, а хмель не приносил знакомого веселого воодушевления, зато приливы сердитой бодрости наступали быстро и безотказно.

Поначалу Врубель пробовал отдыхать во время коротких полуденных прогулок, но вскоре отказался от них. Дело было даже не в том, что художник жалел времени – нет. Его начало раздражать все то, на что он привык не обращать внимания. Деревья стояли голыми, и неясным казалось, вернутся ли они к жизни. Пасмурная серость как будто похитила все цвета, отчего мир сделался похож на черно-белую фотографию. Теперь вместо прогулок Врубель надевал пальто и пятнадцать минут стоял под открытой форточкой мастерской. Художник курил крепкие папиросы и наблюдал, как голые ветви старого тополя боролись с ветром. Они казались Врубелю руками тощего живого существа, а в косматых тучах, занавесивших небо, он снова и снова угадывал уже знакомую растрепанную гриву. Едва подумав об этом, художник скидывал пальто и бросался к мольберту, на котором был установлен огромных размеров холст.

Молодой живописец Владимир фон Мекк по просьбе Врубеля прислал ему пару десятков красивейших фотографий кавказских пейзажей. Панораму дальних гор Врубель написал легко и быстро – ему и раньше случалось писать пейзажи, опираясь на фотографические снимки. Но не красота горных вершин, покрытых снегом, занимала живописца. День за днем он писал передний план. Теперь он подолгу нацеливал кисть, затем резкими и точными, словно удары, движениями высекал образ, стараясь захватить и удержать то, что скрывалось от человеческих глаз в непроглядной темноте.

Полтора месяца прошло в неистовой работе, и наконец картину «Демон поверженный» можно было считать завершенной. Решительным взмахом кисти Врубель нанес последний мазок и отпрянул от холста, спеша разорвать дистанцию, – в этот миг ему показалось, что чернота, написанная красками, готова прянуть на него и ухватить когтистой лапой за горло.

Не опуская кисти, Врубель стоял, переводя дух. Художник не сводил глаз с крылатой фигуры, распластанной на холсте – длинной и холодной, иссиня-серой, как пасмурный ноябрьский день. Он намеренно выбрал для кожи демона именно этот цвет – тем ярче смотрелись крылья, оперенные золотыми перьями, теперь изломанные и бессильные, не способные поднять своего хозяина ввысь. Художник подмешал в краску металлические порошки – теперь при ярком свете крылья Демона сверкали по-настоящему.

Да, картину можно было считать завершенной. Подумав об этом, Врубель готов был убирать кисти и отправляться домой – чернильная темнота уже давно сгустилась за окном.

Врубель знал, что прежней темноты снаружи нет. Сейчас он наденет пальто и каракулевую шапку, хитрым способом завяжет длинный шарф, с наслаждением вдохнет холодный зимний воздух. Там, снаружи, в свете редких фонарей искрится снежок, а голые ветви деревьев покрывает блестящая хрупкая ожеледь. Стоит ветру слегка подуть, как хрустальные веточки придут в движение и зазвенят – тихим-тихим, совершенно волшебным звуком, который не так-то легко расслышать на ходу… В этот момент художник невольно вздрогнул. Он увидел, что глаза написанного демона вдруг полыхнули ненавистью.