Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 37 – Дмитрий Овсянников

Дьявол скрывался в том, что такая заказчица и не думала воплощать свои причуды, тем паче платить мастеру за труды. Разросшиеся от скуки фантазии становились развлечениями сами по себе, не переходя в итоге к делу. Почтенные хозяйки получали занятную форму проведения досуга, мастера же, потратив добрых несколько часов на пустую болтовню, бранились и клялись впредь не пускать на порог этих чертовых баб. Чаще всего от посетительниц подобного рода страдали молодые и неопытные либо те, кто испытывал нужду и не мог позволить себе быть разборчивым в заказчиках. Те же, что не нуждались и успели пообтереться, умели распознать заскучавших дам с первого взгляда, а затем быстро и учтиво выпроводить, сославшись на занятость. Или же оставить – тогда болтовня развлекала обе стороны. Наиболее искусным удавалось даже уговорить домохозяйку так ловко, что изначально пустая причуда становилась-таки настоящим заказом.

Фантазии заскучавшей женщины мог бы позавидовать любой, даже самый вдохновенный, даже, пожалуй, полубезумный художник. Или даже редкостный выдумщик. Вроде Йеруна.

О, да, Йерун! Мастер Антоний подумал, что заказ ван Калленов пришелся весьма кстати – мальчишке давно пора попробовать себя в деле, желательно не слишком сложном. Подмастерье, прежде чем сделаться мастером, создавал шедевр. От ученика для перехода в подмастерья шедевра не требовалось, но небольшое испытание не было бы лишним. К тому же Йерун проявлял склонность к подробному рисунку со множеством деталей, а госпожа ван Каллен просила именно это. Ван Акен-старший уже решил, что примет заказ, но вслух уступать не торопился. Пусть видят, что у одного из лучших живописцев Хертогенбоса работы невпроворот, и он не может, да и не хочет хвататься за все подряд.

Итак, в речи Бригитты блажь не была заметна. Служанка ван Калленов говорила самым деловым тоном, будто зелень на рынке покупала. Мастер Антоний быстро заключил, что она здесь не ради хозяйкиного каприза.

— А хоть бы и ученик, что с того, господин ван Акен! Нам же не Господа нашего писать! – Бригитта возвела очи горе и перекрестилась. – Цветы, да листья, да фрукты. Да птах каких, может быть, и то без затей! Слава о вас в городе, господин ван Акен, идет, отец-то ваш, мир его праху, знатный живописец был, а вы его, пожалуй, уже и превзойти сумели! И о вас – слава, и ученикам вашим – доверие среди простого люда, и подмастерьям! Уж хозяйке-то – за радость, и хозяин не поскупится, за труды заплатит, сколь попросите!

— А как же Великий пост? – Все более убеждаясь, что дело не пустое, мастер Антоний продолжал прощупывать почву, правда, уже больше для приличия. Бригитта, похоже, понимала это, и сдаваться не думала.

— Так и что с того, господин живописец? Ведь не жонглеров в дом зовем, не менестрелей! А труд вроде вашего – дело богоугодное, вон, и святые отцы за него платить готовы!

— Что ж, посмотрим, чем мы можем помочь госпоже ван Каллен! – Мастер Антоний не без удовольствия отметил, что Бригитта явно не глупа. Затем подозвал младшего сына – тот как раз трудился над небольшим этюдом: – Йерун!

— Да, мастер!

До сих пор юноша не вмешивался в разговор мастера со служанкой, но, увидев Бригитту издалека, узнал ее и мгновенно вспомнил о Белой даме, сердце его забилось, да так часто, что рука перестала управляться с пером, и неоконченный рисунок оброс целым пучком неверных линий. Услышав свое имя, он быстро подошел к отцу и учтиво поклонился Бригитте, при этом его рот сам собой расплылся в широкой улыбке.