Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 122 – Дмитрий Овсянников

— Они говорили обо всем, вроде обычного разговора о жизни и вере. Сначала со мной, позже – с еще тремя мастерами. Нам нечего опасаться обвинений в ереси, мы добрые католики, однако на этом история не закончилась. Они зачастили к нам, стали приходить едва ли не каждую неделю, выбирать для разговора то одного, то другого работника, от ученика до мастера, иных по нескольку раз. А ведь после этого, как известно, последует вызов на церковный суд по обвинению в ереси!

— О чем же они вас расспрашивали?

— Первоначально – о нашем ремесле. Я и другие мастера рассказали им немного, ровно столько, сколько мастер может поведать стороннему человеку, не выдав секретов мастерства. Их, как известно, бережет любая гильдия. Судите сами – лучшие в Европе стекольщики трудятся в Венеции и в Богемии. Венецианцы оберегают свои тайны настолько ревностно, что трудятся на острове, куда всем, кроме их стекольщиков, путь заказан! Чехи, стараясь превзойти венецианцев или хотя бы сравняться с ними в ремесле, многое постигли сами, заодно придумали что-то свое и тоже не спешат разбрасывать свои находки и познания направо и налево. Из нас же их пытались и пытаются вытянуть!

— Вы уверены в этом?

— Сомнений быть не может. Они слишком настойчивы в расспросах, повторяют одно и то же с каждым собеседником – ведь я знаю обо всех разговорах с нашими людьми из первых уст. И всегда записывают то, что услышали. К чести гильдии, наши люди не болтливы и не выдают даже малой толики того, что не следует выдавать.

— Что же было дальше?

— Их посещения продолжились, инквизитор снова наведался ко мне. На этот раз заговорил о вере и, как будто невзначай, об алхимии. И о колдовстве.

За столом сделалось тихо.

— В конце концов, алхимия – не из числа занятий, осуждаемых церковью, – проговорил кто-то. – Ею занимаются даже знатные господа, и даже монахи.

— Стекольщики ею не занимаются, – твердо сказал Ломбарт. – Говорю вам как на духу и готов подтвердить под присягой. Алхимия – наука, дело таинственное. А мы, стекольщики, заняты ремеслом. Если мы и пользуемся изысканиями алхимиков, то лишь теми, что уже проделаны и принесли известные плоды, пригодные для нашего дела. Вы ведь не поспорите с тем, что ношение обуви не делает человека сапожником или кожевником?

— Конечно, не делает, – кивнул начальник кожевенной гильдии.

— Но разговоры о колдовстве! Я подумал, что их завели не ради праздного любопытства, – продолжил свой рассказ стекольщик. – В свой черед я тоже попытался разузнать, отчего гильдия удостоилась столь пристального внимания инквизиции. И вскоре выяснил, что в одном из монастырей неподалеку от города решили создать собственную стекольную мастерскую.

Дальше он назвал монастырь.

— Ясно как день, – закончил Ломбарт. – Дела они не знают. А в нас видят соперников и были бы не против избавиться от такой помехи заблаговременно. В братстве собрались все уважаемые и влиятельные люди города, миряне и клирики. Я прошу защиты для себя и своих людей, пока не стало слишком поздно говорить об этом.

— Что скажете, господа? – После недолгого раздумья Хейнс обратился ко всем.

— Неслыханно! Быть того не может! – раздались голоса. Многие припомнили, что монастыри и прежде занимались всевозможными ремеслами и искусствами, но никогда не спорили в этих делах с городскими мастерами.