Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 121 – Дмитрий Овсянников

На центральной части триптиха художник, следуя традиции, изобразил Иисуса Христа, восседающего на радуге, в окружении апостолов. Но лишь немногие души удостоились Царствия Небесного. Не преисподняя, но райский сад уместился с краю триптиха, и небеса, казалось, закрыты для людей. Багровая с черным адская темень наступала, подобно грозовой туче. Нелегко было разглядеть сквозь нее небесный луч надежды, и светил он лишь немногим.

На правой створке безраздельно властвовали сатанинские силы. Мало того, они уже ворвались на среднюю часть, где едва-едва успели подняться из могил мертвые. Адское полчище заполонило добрых две четверти средней части и уже вовсю творило расправу над грешниками. Хуже того – чудовища вели жизнь, схожую с человеческой, и вовлекали в нее каждого встречного человека. Теперь демоны и монстры не скрывались среди людей – нет, это люди терялись среди массы неописуемых чудовищ, каких, казалось, не могла породить человеческая фантазия. Об их происхождении и смысле оставалось только догадываться, ясно было лишь одно: в мир исторгались едва ли не все мыслимые лики зла, жадные до человеческих страданий. На заднем плане Йерун написал панораму города, охваченного пожаром – этот кошмар, пережитый в юности, оставался с художником до конца его дней.

Отец Мартин первым нарушил молчание.

— Право, мастер Йерун, вы превзошли своих отца и деда. Я видел множество триптихов и фресок с изображением Страшного суда и могу говорить со всей ответственностью. Вам удалось изобразить Страшный суд необычно. Поздравляю вас!

— Однако, минхерт ван Акен, я полагаю, что вы несколько переусердствовали, – проговорил младший из клириков, тот самый, что поначалу сдерживал тошноту.

— В чем же, святой отец?

— В этих чудовищных образинах. Как вы полагаете, уместно ли размещать подобное во храме Божьем?

— Здесь ничего не поделать, – учтиво ответил Йерун. – Страшный суд должен выглядеть страшным.

Нередко случалось, что после еженедельных собраний Братства Богоматери в капелле собора Святого Иоанна члены братства не расходились сразу, но собирались на обед в таверне. Здесь они могли вдоволь поговорить друг с другом, обсудить дела и заказы, а также поделиться новостями. Братство собирало многих уважаемых людей города – были среди них клирики и ученые, врачи и юристы, купцы и мастера ремесленных гильдий. Помимо братства их объединяло учение Нового благочестия.

В тот день на обед пришли мастера хертогенбосской гильдии стекольщиков во главе со своим начальником гильдии – мастером Виллемом Ломбартом. Все они выглядели невеселыми и даже встревоженными.

— Господа. – За обедом мастер Виллем взял слово. – Я понимаю, что слова мои прозвучат странно, однако обстоятельства таковы, что я не могу не произнести их.

— Мы слушаем вас, минхерт Ломбарт, – ответил Адриан Хейнс, чиновник магистрата.

Ломбарт перевел дух – он как будто собирался с силами, готовясь к чему-то тяжелому, – и произнес:

— От лица городской гильдии стекольщиков, избравшей меня своим начальником, я прошу у братства помощи и защиты.

— Кто же смеет грозить вам?

— Увы, господа. Инквизиция.

Среди собравшихся пронесся ропот, каждый требовал пояснить, чем добрые прихожане и почтенные бюргеры могли вызвать недовольство церкви. Ломбарт поднял руку, прося тишины. Он рассказал, как около месяца тому назад гильдию посетили инквизиторы.