Книга Сыны Тьмы, страница 142 – Гурав Моханти

Шакуни, прищурившись, изучал пленника, глаза переместились на лицо дэва.

— Это ведь не эффект этого места, не так ли? Заживление здесь занимает недели. Что ж, вот и раскрылся один секрет. Странно, что, когда мы убивали твоих друзей, они так не сделали. Почему? – Он сжал запястье Савитра.

— Они другие, – прохрипел дэв. – Они моложе.

— В этом вы не похожи на нас, верно? Чем старше ты становишься, тем больше твои силы? И все же, тебе понравился молот?

Шакуни точно знал, каково это, – он сам прошел через это. Кошачьи глаза дэва выпучились, а щеки дрогнули.

— Верно. Ты можешь исцелить свои кости, но я уверен, ты не способен изгнать память о боли. Верно?

— Да.

— Замечательно. Тогда цель этого уровня достигнута. Ты будешь помнить боль. Твои способности к быстрому исцелению – это дар для таких, как мы.

Шакуни поднялся со стула, наклонился к дэву, не обращая внимания на боль, ползущую по спине, и ухмыльнулся, вновь показав кривые зубы:

— Видишь ли, через некоторое время у нас заканчивается фантазия относительно того, как можно прижигать, бить, крутить и так далее. В отличие от тебя, выносливые заключенные привыкают к боли. Но твоя целительная сила дает нам шанс начать все заново, – он снова поднял молоток.

— Я скажу! Я отвечу! – вскрикнул Савитр Лайос.

— О, я знаю, ты хочешь ответить, но это послужит тебе достаточной мотивацией, чтобы я не тратил свое гребаное время. Знаешь что… – он посмотрел на молот и отбросил его в сторону, – давай попробуем что-нибудь другое. – Обнажив кинжал, он оскалил зубы и изо всех сил вонзил его в руку дэва, приколов ее к левому подлокотнику кресла.

Дэва захлебнулся криком.

— Еще один!

Туман выхватил кинжал и передал его Шакуни.

— Приношу свои извинения за неудобства, – сказал Шакуни кричащему дэву, приколачивая ему и вторую руку. – Надеюсь, теперь мы понимаем друг друга.

Лицо дэва было таким же бледным и безвольным, как флаг капитуляции. Шакуни совершенно не понимал, как эти существа когда-то могли поработить человечество. Да, они могли исцеляться. Да, они были Бессмертными. Они были выше, чем обычные люди. Но они скулили от боли, как любой Смертный.

— Ты чудовище! – вскрикнул дэв.

— Ворона говорит, что ворон черный, – хихикнул Шакуни. Костяшки его пальцев болели – так сильно он сжал рукоять кинжала.

— Куда пропала людская честь? – прохрипел дэв.

— Не знаю. Я ее не унаследовал. Хватит пустой болтовни. Почему ты здесь? – Шакуни почти что нежно вогнал кинжал в правую руку дэва.

— Мучук Унд. Мы здесь из-за Мучук Унда, – пробормотал дэв сквозь песню из криков. – Он опасен. Безумно опасен.

— Мучук Унд? Что это, во имя семи преисподних? Вещь? Место?

Дэв, кажется, уже начал отвечать, но Шакуни этого не услышал. Позади что-то свистнуло. Туман выхватил меч. Шакуни обернулся, но между ним и неизвестным нападающим встал Туман – для того, чтоб в следующее мгновенье рухнуть навзничь. Шакуни едва заметил порез у него за левым ухом – между кожаным воротником и коротко подстриженными волосами.

Твою мать!Он успел отбросить тело Тумана в сторону, но нападавший перехватил его, прижал лицом к земле. Тело взорвалось вулканом боли, от которой могла быть избавлением лишь смерть, но на этом уровне Нарака ее было не дождаться. И он рухнул, безвольный, как одежда, промокшая во время шторма, раньше, чем смог задать хоть один вопрос. И, уже увидев, как волна тьмы заволакивает ему глаза, он услышал, как дэв обронил: