Книга Сыны Тьмы, страница 140 – Гурав Моханти

Несколько ачарьев, нанятых Шакуни, чтоб раскрыть секреты подземелья, давно сдались. Но на самом деле Шакуни это мало заботило, главное было, что подземелье выполняло свое предназначение.

А для этого заключенным здесь просто рубили конечности, которые медленно, мучительно, но верно отрастали заново – лишь для того, чтоб их снова отрубили. Вечное исцеление и вечная пытка – пока разум сам не покинет тело. Смерть не даровала здесь освобождения.

Лишь безумие могло освободить.

В одной из камер находился закутанный в грязные, окровавленные тряпки мальчишка, которому едва исполнилось десять зим. Этот решт осмелился выпить воду из колодца в Коронах. Даже Карна знал, что этого лучше не делать. Лицо мальчишки осунулось от голода, и сейчас он, отчаянно царапая пятками камни и вскинув руку, чтоб защитить лицо от света, пытался отодвинуться подальше в угол, что-то бормоча на ломаном санскрите.

В таких местах, как это, свет может быть хуже тьмы. Больше света – больше пыток. Я помню…

Шакуни подошел к другой камере, из которой за ним следила пара кошачьих глаз. Здесь не горели факелы. В них не было необходимости – достаточно было того, что струился от друга Шакуни.Глаза переместились на хромца. И в глубинах этих глаз кружились мириады созвездий всех цветов радуги.

Шакуни, прихрамывая, вошел в сырое помещение, стараясь, чтобы липкая флуоресцирующая кровь заключенного не запачкала одежду.

— Есть какие-нибудь успехи? – спросил он.

— Никаких, мой господин, – ответил Туман. – Наши обычные методы, похоже, не работают. Кажется, ему не нужно есть или пить. Мы решили пытать его водой, но это не сработало. Мы собирались поднять…

— На это нет времени! – огрызнулся Шакуни. Он бросил взор на заключенного, и их взгляды встретились, словно два меча. Шакуни почувствовал, как неведомый холод скрутил ему живот, и мужчина отвел взгляд. – Что-нибудь известно о шпионах, пытающихся выяснить, что у нас здесь?

— Нет, мой господин, – уверенно ответил Туман. – Отсюда только один выход, и я запретил остальным Туманам спускаться на второй этаж.

— Ну, кто-то слил информацию Белому Орлу. – Смотреть на Тумана, чтоб оценить его реакцию, не было никакого смысла – его лицо было скрыто за непроницаемой маской. – Я не люблю утечки.

— Я могу доверить своим сослуживцам свою жизнь.

— И, если не найдешь виновных, ты ее несомненно лишишься.

Туман кивнул. Шакуни повернулся, чтобы снова взглянуть на заключенного.

— Через несколько часов мы должны отвести его в кабинет господина. Но перед этим я хочу получить ответы. Воды.

Туман подошел к углу, взял ведро и выплеснул его содержимое в лицо заключенному. Заключенный закашлялся и мотнул головой, стряхивая капли с волос цвета солнца. Пленник попытался встать, но цепи, которыми он был скован, удержали его на стуле.

— Пытки – тонкое искусство, дэв, – сказал Шакуни своему гостю. – Самое главное для них – не допустить смерти. Смерть – проклятие для науки пыток, и Вайю знает, я не убийца.

Туман принес деревянный стул, Шакуни устало сел на него, застонав от вновь растекшейся по телу боли, и поднял глаза на пленника.

— Я приношу извинения за безвременную смерть твоих друзей, но они оказали сопротивление при аресте и убили пятнадцать моих охранников. Уверяю тебя, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе прожить остаток твоей бессмертной жизни. Но, возможно, не так, как ты себе это представлял. – Дэв ответил ему все тем же безжизненным взглядом. – Если, конечно, мы не станем друзьями.