Книга Сыны Тьмы, страница 134 – Гурав Моханти

И даже он вздрогнул под ее грозным взглядом.

— Подожди, Сестра Милосердие!.. Это поспешное и невежливое суждение.

— Подождать?! – Ее брови взвились к самым волосам. – Говорить, что учителя, которые допустили падение столпов образования, должны быть похоронены под ними, крайне невежливо. Но я ведь этого и не говорила.

— Достаточно, Сестра Милосердие, – сказал ачарья Вьяс с той силой, с какой лист может плыть против течения реки.

— О чем они говорят? – прошептал Варцин.

— Что-то о живописи и нашем образовании. Кто знает? – Нала пожал плечами.

Сестра Милосердие нахмурилась, глядя на Вьяса, а затем перевела взгляд на несчастных шишьей.

— Разве кто-нибудь что-нибудь предугадал? – монотонно спросила она. – Нет? Тогда я могу тебе показать. Среди вас есть добровольцы, дети?

Дети с увлечением разглядывали собственные колени. Она с такой силой ударила по полу тростью, что все шишьи невольно вскинули головы.

— Значит, добровольцев нет? Я видела трупы более энергичные, чем эти мальчишки! – Она бросила на Вьяса еще один насмешливый взгляд. – Я прощаюсь с вами, шишьи. Я не понимаю, зачем меня заставили сюда приехать. Для моих занятий вам понадобятся стальные шипы. И пока они у вас не отрастут, советую вам даже не думать о том, чтобы приходить в мой дом, – с улыбкой закончила Сестра Милосердие. – Но все же, если у вас есть какие-то сомнения, меня поселили на третьем этаже. Моя дверь всегда открыта. – На ее лице снова появилась жуткая улыбка.

И она ушла.

— Вот это класс! – прошептал Варцин, а потом спросил у Налы: – Как рука?

— Надеюсь, что булавка не была отравлена. И почему они не говорят, что имели в виду что-то метафорическое? – жалобно протянул Нала. – Сперва картины, потом это…

— О чем ты?

— Ее дверь ведь не может всегда быть открыта? Ей ведь не хочется, чтоб к ней в комнату ввалился какой-нибудь шишья с вопросом об удушении погружением как раз в тот момент, когда она меняет нижнее белье?

Варцин и Акопа усмехнулись, представив описанное:

— Ты прекрасно подбираешь выражения, Нала!

Нала повернулся к Упави:

— Теперь ты счастлив? Налюбовался на женщину-учителя?

Упави был таким бледным, что для ученика-биолога было бы весьма простительным принять его за труп.

— Что случилось? – спросил Варцин. – С тобой все в порядке?

Упави повернулся с таким трудом, словно его тело состояло из дерева, а не из костей и сухожилий.

— Я уже записался в Дом оракулов, чтобы стать учеником Сестры Милосердие. Я… я не знал.

В ту ночь мальчишки, употребив вино, найденное на крыше, устроили для Упави предсмертные похороны в стиле валка.

III

— Ты можешь выбрать свое ученичество по собственному желанию, – сказал ачарья Ирум. – Помните, это совсем не обязательно. Многие мудрецы советуют отдохнуть вместо того, чтоб идти в другую школу, потому что, когда учеба закончится, моменты тишины и покоя станут редкостью. Поняли? Упави… – Ачарья Ирум прочитал начало своего списка, и Нала впервые за два года мог поклясться, что Ирум сглотнул. – Седьмой орден: Дом оракулов. Да пребудет с тобой Свет, парень.

Упави направился за своим свитком с решимостью осужденного на казнь.

— Акопа, выйди вперед. Что ты выбираешь?

— Второй орден, ачарья.

— Иглоукалывание, – сказал ачарья Ирум. – Твои руки не предназначены для нежности, Акопа. Но тем не менее курс полезен. – Он покачал головой и повернулся к Варцину, который выбирал свой орден: – Четвертый Орден, – бесцветно повторил Ирум. – Ты хочешь потратить неделю на изучение дисциплины… Готовки?