Книга Танец теней, страница 94 – Гурав Моханти

Но вот чтоб подружиться… На это ушло время. Его дружбу она купила, заплатив своими собственными секретами, поведав историю своей жизни, назвавшись своим настоящим именем Маржана, а не Минакши. Хотя было ли это настоящей платой, если рассказывать это было так легко? Она рассказывала ему о своей жизни девадаси рядом с Гурумамой, о том, как ее тяготил долг. Скрывая руку Заклинателя Чернил, прикоснувшуюся к ее жизни, она сотворила в своей речи шипы, прикрывая ими стебель, удерживающий цветы в воздухе. И шипы эти больно укололи Карну, и дружба полилась подобно крови.

Со временем скрытые на бумаге секреты посыпались в ответах Карны, как кошачья шерсть, когда ты долго гладишь питомца. Все началось с того, что он показал комнату, спрятанную в мастерской его дяди. Его дядя создавал кастовые метки, знаки гильдии и татуировки, изображая их на холсте кожи человека – он приехал из Хастины в Маленгар, став здесь Заклинателем Чернил еще когда Карна был ребенком. Но много лет назад толпа линчевала мужчину по подозрению в краже священных книг у высокорожденных, и его место занял Заклинатель Чернил Маржаны.

Пустые глиняные чернильницы, бронзовые иглы разной толщины с резными костяными рукоятями напоминали о прошлом, но больше о старом хозяине не напоминало ничего. Теперь мастерская была наполнена острым ароматом древесной стружки и легким привкусом канифоли для луков.

— Я говорю на разных языках лучше, чем читаю или пишу на них, – сказал Карна. – Я словно бы чувствую звуки. А когда я пишу или читаю, буквы разлетаются, как вспугнутые голуби. Поэтому я и начал писать дневник, чтоб попытаться развить в себе это, – улыбнулся он, и разом показалось, что теперь он наконец соответствует своему возрасту. – Могу я спросить тебя кое о чем? – уточнил он. Маржана кивнула. – Почему тебя не смущает моя каста? На днях я видел, как торговец в тюрбане ругал девадаси за то, что она позволила тени решта коснуться ее, и от этого обвинения она словно бы окаменела. Разве, когда мы встретились, моя метка тебя не обеспокоила?

Маржана уже поняла, в чем заключалась самая большая слабость Карны. Доброта. Она превращала его в раба. Так что она ответила ему искренне.

— Это обеспокоило меня. До сих пор беспокоит, – сказала она. – Когда ты подходишь слишком близко, я отшатываюсь. Это Божественный порядок вещей, запечатленный в свитках. Надеюсь, ты сможешь простить меня.

— Тебе не за что просить прощения, – сказал Карна. – Девадаси, жена Богов, находится в мастерской решта. Услышь я это из чужих уст, и я бы не поверил этому чуду. Это все настолько поразительно, что я не могу спорить с этим чудом. Но мне все так же интересно: почему?

Вопрос был справедлив. В иерархии человечества девадаси считались вторыми после жрецов. Конечно, не все относились к девадаси с уважением. Однако это презрение было порождено невежеством. Когда местный староста взял яванскую Млеччху невестой, он устроил огромный пир. Естественно, туда пригласили храмовых жрецов и девадаси. Когда жених сообщил, кто явился, гречанка улыбнулась, но в улыбке ее светилось притворство, причем притворство плохо скрытое. Без сомнения, гречанка подумала, что разговаривает с одной из тех магадхских блудниц из низшей касты, которые красят лица яркими красками, а по ночам стоят под деревьями и рядом с полями, из тех девок, что, изображая из себя независимых женщин, сквернословят, а сами общаются даже с бедняками и рештами, из тех девиц, что служат сосудами заболеваний. Девадаси не занимались столь нечестивой работой. Заслужить кивок девадаси было Божьим благословением. Они были образцами вежливости. Их оружием были правила грамматики и мягкость их поэзии. Их танец был изящной мелодией, сотканной из страсти и многолетней дисциплины. Девадаси были хранителями традиций, владеющими ключами к забытой эпохе, когда по земле ходили Апсары. Даже если сейчас им и нужны были покровители, гречанке все же стоило знать, что между нею и девадаси было больше сходства, чем различия. Обе они были содержанками. Только если гречанку со временем прогонит от себя ее муж – смертный, то Маржана попросту найдет себе нового покровителя, потому что ее муж – Бог. Но воспоминание об этой гречанке подсказало ей ложь, которую она смогла приправить правдой, чтобы ответить Карне.