Книга Танец теней, страница 184 – Гурав Моханти

II

Увитые плющом и совершенно не пострадавшие от времени и непогоды, стены башни были молчаливыми свидетелями восхождения людей, обряженных в яркие платья, чьи юбки развевались на ветру, как крылья белок-летяг. Лунный свет мерцал, отражаясь от металлических крюков, чья цель была лишь закрепиться в расщелинах камня башни, а мужчины, надсадно дыша, все карабкались наверх.

Карна подумал об охранниках, что стояли на разных этажах, отвернувшись от окон и старающихся не обращать внимания на влажный ветер за ними. Поднимаясь, Дурьодхана удостоил охранников лишь мимолетного взгляда. Но Карна почувствовал к ним укол жалости. Узнай Джарасандх, что его драгоценная невестка пропала, и его гнев был бы безгарничен, а уж то, что он сделает с царевичем, и вовсе было сложно помыслить.

А еще не хотелось думать о падении вниз. Сперва они по диагонали пробрались на ту сторону башни, где были балконы, выходящие на Гангу, чтобы оказаться как можно дальше от солдат, что могли их увидеть, а затем принялись подниматься вертикально. Один промах, и они бы рухнули вниз. Их ждало бы лишь падение в разгневанную Гангу, чьи белоснежные пенящиеся воды с грохотом неслись внизу. Карна старался не смотреть вниз, но оказалось, что смотреть вверх тоже не слишком привлекательно.

— О, мои глаза! – простонал он, отворачиваясь. – Почему ты не надел штаны под низ?

Дурьодхана ответил не сразу:

— А разве певцы носят штаны под юбками?

— Ты не певец! Думаешь, стражники у ворот проверяют входящих музыкантов?

— Я обучался у преподавателя, который разбирался в театральном искусстве. Чтобы притвориться кем-то, нужно влезть в его шкуру.

— Как по мне, ты слишком плотно туда влез. – Карна поморщился, разглядывая, как Дурьодхана вонзил маленький, заканчивающийся кольцом колышек в шов между двумя блоками. Карна дал ему ремень, который достал из своей сумки, и Дурьодхана протянул его через ушко.

— Ты ханжа, – сказал Дурьодхана.

— А ты не мог бы обращаться с инструментом чуть потише. Ты так шумишь, что еще мгновение, и нас поймают прежде, чем мы успеем сказать «Привет, убийца».

— Я знаю, что делаю, – ответил Дурьодхана.

— Ты можешь поторопиться?

— Перестань торопить меня!

Им пришлось много попыхтеть, прежде чем они сумели залезть на крошечный балкон, ведущий в комнату. Обернувшись, Карна неспешно полюбовался видом на реку: благо теперь он не рисковал упасть в нее.

— Пойдем, Карна.

Карна затем последовал за Дурьодханой в комнату. Внутри никого не было. Может, это вообще не та комната? В спальне с высокими потолками, мраморным полом и стенами, расписанными розами, стояла огромная кровать с балдахином. Подушки были из парчи цвета слоновой кости, простыни – из тончайшего хехайского льна, а на окнах висело по паре штор – тяжелая и легкая, несомненно, для того, чтобы проконтролировать, насколько должны быть освещены творящиеся здесь грехи. В изножье кровати стояла плетеная корзина, а зеркало отражало множество расчесок и красок для лица, разложенных на столике. Определенно, это не комната Мати.

Возле двери валялись ботинки, через кресло был небрежно перекинут плащ, а покрывало на диване было измято. Большую часть одной из стен занимал богатый гобелен, изображающий лебедя, охотящегося на акулу. Ниши в противоположной стене были уставлены корабликами в крошечных бутылочках. Это вполне могла быть комната Мати.