Книга Танец теней, страница 179 – Гурав Моханти

— Я с нетерпением жду, когда ты расскажешь мне о своих планах относительно Имперского состязания, – сказал Джарасандх. – Ты, должно быть, слышал о сюрпризе, который господин Чалаккха запланировал для Вирангавата на день зимнего солнцестояния.

На слове «сюрприз» все собравшиеся как один повернулись к Вишвакарману: архитектор был не из тех, кто разбрасывается словами.

— Действительно, ваше величество. Его милость предупредил меня об этом, когда я ехал сюда, и я никогда не был так взволнован. Вирангават наконец готов, и теперь я буду иметь честь организовать турнир, не похожий ни на один предыдущий. Ему уже было суждено стать настоящим зрелищем, ибо это будет первое соревнование до самой смерти, но я посвящу всего себя превращению его в достойную гробницу для павших. – Вишвакарман еще раз поклонился.

— Великолепно. – Джарасандх улыбнулся, поколебался некоторое время и все же добавил: – У меня готово… несколько эскизов на случай, если они смогут тебе помочь.

— Разумеется, – с почтительной улыбкой начал Вишвакарман, но его внезапно прервали.

— Я позабочусь о том, чтобы эти изображения дошли до господина Вишвакармана, ваше величество. – Джестал повернулся к Вишвакарману: – С окончанием перемирия император наконец восстановит справедливость по отношению Узурпатору. Судя по тому, что мы слышали, вы раньше служили у него, поэтому я надеюсь, вы сможете понять, если его величество не сможет предоставить вам личную аудиенцию.

Вишвакарман перевел неловкий взгляд с Джарасанда на Джестала, а затем кивнул:

— Разумеется, ваше величество. Для меня было бы честью даже просто взглянуть на ваши проекты, и я сделаю все возможное, чтобы воплотить их в жизнь.

На этот раз Джарасандх не улыбнулся. Маржана поняла, что простое упоминание о перемирии всколыхнуло воспоминания, от которых он, возможно, надеялся уйти. Месть – это меч, который нужно постоянно держать в горниле кузницы, чтобы он не остыл раньше времени. Джестал понимал это. Джарасандх лишь кивнул и встал.

Стоило Джарасандху уйти, как пропали и многие этральские жрецы и жрицы, и с их уходом во дворец вернулась радость, которую, возможно, и искал Джарасандх.

Большинство придворных удалились на дворцовые лужайки. Маржана сидела за столом с остальными этралами, и, к счастью для нее, этралы не верили, что разговоры помогают скоротать время. Они даже не смотрели друг на друга – и этой традиции Маржана была весьма благодарна, учитывая, что капюшон скрывал лишь часть ее лица. Так что все, чего ей приходилось сейчас опасаться, так это того, что она не успеет допить свой бокал – от одного глотка казалось, что факелы на стенах горят ярче и свет так жадно переливался в бокалах… Каама, прости меня, она все пила и пила. Карна… прости меня.

Труппа Рунаана уже вовсю играла на инструментах, и собравшиеся неподалеку придворные неловко приплясывали на зеленой лужайке среди пьянящего аромата цветов, бросая опасливые взгляды на этралов, проверяя, не решат ли они, что за это нужно подвергнуть их очищению. Бросив украдкой взгляд через левое плечо, Маржана обнаружила, что Карна, уставившись в пол, шаркает за Рунааном по сцене, как привязанный. Карна, которого она знала, в одеянии музыканта попросту потерялся, заблудился в этом роскошном красном плаще, бархатными складками свисавшем с его плеч. При одном лишь взгляде на его оборчатую рубашку, раскрашенную во все оттенки розовых, лавандовых и кремовых тонов, ей захотелось расцарапать ему щеки. А вот Дурьодхана, надо отдать ему должное, судя по всему, чувствовал себя вполне комфортно в куртке, сшитой из лоскутков богатой ткани. Но от одного взгляда на кружащиеся в цветном вихре вокруг него юбки, на которых индиго сменялось изумрудно-зеленым, переходящим в темно-бордовый, а затем в мерцающий золотой, Маржане, чтоб не рассмеяться, приходилось притворяться, что она кашляет.