Книга Танец теней, страница 149 – Гурав Моханти

Работорговец резко повернулся, надеясь подобрать другой меч, но женщина медленно, почти лениво перерубила ему позвоночник у самого основания. Он, крича, упал на колени и замолк лишь тогда, когда женщина встала перед ним, замерев так, что ее лицо оказалось прямо напротив его: и тогда он узнал…

— Я понял, понял! Я вижу в твоем лице – их лица! Но я даже не прикасался к ним! Я просто наблюдал, я пытался обокрасть…

Женщина сделала еще серию знаков и взглянула на Такшу. Такша кивнул.

— Ты задушил их младенцев, потому что они могли заплакать и предупредить охрану. Твой друг Бадран Сваруп сознался в этом перед тем, как предстал перед правосудием.

— Бадран? Он… он лжет! Он! – захныкал работорговец. – Они просили меня…

Договорить он не успел – женщина резко ударила его в живот. А затем, когда он закашлялся, загнала кулак прямо ему в рот. Кровь убитого раба на ее запястье стала смазкой, и пальцы ее скользнули очень глубоко. Такша сглотнул, разглядев, как изнутри горла пленника отпечатались ее пальцы. Работорговец бешено замолотил руками, несколько раз пнул женщину по ногам, но это не помогло – немая лишь глубже загнала руку, давя все сильнее, так что уголки рта пленника разорвались и лопнули. Теперь он пытался вытолкнуть ее руку наверх, но сейчас, когда у него был перерублен позвоночник, сил на это не оставалось. Кожа на лице пошла трещинами – так глубоко проникла ее ладонь.

Тело работорговца содрогнулось, из ноздрей потекла рвота, но женщина лишь подняла вторую руку, перехватила его двумя пальцами за нос и резко вывернула его вбок, разом сломав кость, забив ноздри кровью и не давая выплеснуться рвоте. Такша почти что наяву видел, как ногти женщины царапают корень языка работорговца, погружаясь все глубже в хлюпающую рвоту в горле. Мужчина все давился и давился ее кулаком и собственной рвотой – и наконец обмяк. Немая вытащила залитый желчью и кровью кулак изо рта покойника и вытерла руку об одежду трупа.

— Вы закончили, госпожа Аджат? – В поле зрения появился еще один мужчина, над рукой которого парил порхающий в воздухе шар света. Мягкокожие могли бы назвать нового незнакомца старым – так седа была его борода и столь покрыто морщинами было его лицо. Впрочем, если он и был стар, то сложен был очень хорошо для человека со столь седой бородой. В черных спутанных волосах, завязанных в пучок, как носят ачарьи, пробивались элегантные седые пряди, а поверх свободной серой мантии был наброшен на одно плечо оранжевый шарф. На наряде его не было ни вышивок, ни драгоценных камней, но напускной скромности незнакомца противоречили кольца с топазами, которые он носил на пальцах.

Словно почувствовав его пристальный взгляд, старик отвлекся от разговора с немой воительницей и позволил шару подплыть поближе к Такше, дабы омыть нага сияющим светом. Взгляд ачарьи встретился со взглядом Такши, и он улыбнулся. Полувеликанша внезапно хлопнула в ладоши и указала пальцем на клетку, из которой сейчас как раз выбиралась Эйккасастхи, вытащившая ключ у раба, которого она погрузила в царство иллюзий.

— Увы, мы не можем освободить вас всех, – сказал старик. Его аура светилась прекрасным шафрановым цветом, что говорило о чувстве долга, царящем в его душе. – Побег отсюда стоит целого особняка суверенов, а это привлечет слишком много внимания. А если просто погибнет один работорговец, все спишут на Гильдию Синдхов. В отличие от пропажи всех его пленников.