Книга Тирания веры, страница 72 – Ричард Суон

Брессинджер поморщился.

— Императору не понравится, если вы снова заговорите о Клавере.

— Император ведет себя как капризное дитя, – ответил Вонвальт. – Он не понимает, что нужно ему или Империи. – Сэр Конрад встал. – Зато я понимаю. А теперь идем. У нас много дел и слишком мало времени.

* * *

Путешествие к Императорскому дворцу прошло быстро, однако на каждом углу города я успела заметить источники волнений. Неманские священники в демонстративно ветхих пурпурных рясах и млианарские подхалимы взбирались на ящики и будоражили народ, и у каждого храма стояли палатки для вербовки храмовников. Всюду приходили стражники и гвардейцы, которые разгоняли собравшихся и разнимали драки.

— Казивар меня раздери, да город же сейчас взорвется, как бочка с порохом, – пробормотал сэр Радомир, сидевший в экипаже рядом со мной.

— А Император, похоже, желает набить эту бочку доверху, – отозвался Вонвальт.

Мы подъехали к Императорскому дворцу и направились было к Залу Одиночества… но нас почти сразу же перехватили.

— Милорд префект! – окликнул Вонвальта гвардеец. – Милорд префект!

Гвардеец выглядел запыхавшимся и на удивление взволнованным.

— Император требует, чтобы вы немедленно явились к нему.

— Я для этого и приехал, – сказал Вонвальт.

— О, так значит, вам уже доложили? – спросил гвардеец и торопливо повел нас во дворец, но не в Зал Одиночества и не в кабинет Императора, а в другую укромную комнату.

— О чем? – спросил Вонвальт, сбитый с толку. – Мне ничего не докладывали.

Мы подошли к императорской приемной. Гвардеец встревоженно помялся, а затем тихо произнес:

— Княжич Камиль пропал. Его похитили. Сегодня утром.

Вонвальт замер. Мы все замерли. Я была уверена, что ослышалась.

— Что? – с нажимом переспросил сэр Конрад.

— Говорю как есть, милорд. Но подробностей я не знаю. Сюда, Император уже ждет вас.

— Кто такой княжич Камиль? – едва слышно спросил у меня сэр Радомир.

— Как вы можете этого не знать? Это же сын князя Тасы, – прошипела я.

— Кровь Немы, – выругался бывший шериф. – Камиль – сын наследника Империи?

— Да! – рявкнул Вонвальт. – А теперь помолчите, оба.

Я пала духом. Вот и началось. Закат Империи. Сомнений быть не могло. Этот удар мог стать либо его началом, либо причиной начала. Кровь заледенела в моих жилах. Казалось, будто пол уходит у меня из-под ног. Я переглянулась с Брессинджером и увидела на его лице отражение моего собственного удивления и страха. Даже Вонвальт, всегда невозмутимый как скала, был потрясен. Внезапно мрачные слова сэра Радомира в храме Савара показались мне пророческими. Со стычки с Клавером прошел всего час или два, но незаконный спиритический сеанс уже померк и ушел на второй план, а его последствия рассеялись, как горсть песка, брошенная на ветер. Брессинджер оказался прав. Если княжича Камиля похитили, то Император не пожелает и думать о Клавере.

Мы вошли в зал, ошеломленные неожиданными дурными известиями. Вместо того чтобы собрать военный совет и армию, покинуть столицу, двинуться походом на юг и наконец разделаться с Клавером и предателями-храмовниками, мы очутились в начале нового расследования. Взбудораженные утренними событиями, мы не знали куда себя деть. Брессинджер почесывал культю и теребил складки кожи под закатанным рукавом своего камзола. Руки сэра Радомира тянулись к бурдюку с вином, которого у него при себе не было. Даже Вонвальт непрестанно разглаживал пальцами усы – а обычно этот навязчивый жест проявлялся, когда сэр Конрад был крайне зол. Наконец, и я с трудом стояла на месте; мне хотелось действовать, сделать хоть что-нибудь.