Книга Тирания веры, страница 183 – Ричард Суон

— Как вас зовут? – спросил Вонвальт.

Мужчина не ответил.

— Как вас зовут? – повторил Вонвальт.

— А-Ансигар Арнульф, – заикаясь, произнес мужчина. У него был странный говор; и я не могла понять, откуда он. Кажется, так говорили в Эстре, но к этому произношению примешивалось какое-то другое.

— Почему вы здесь? – спросил Вонвальт.

— Я здесь живу, – ответил Арнульф, не поняв вопроса.

— Не в городе, – сказал Вонвальт, закатив глаза. – В этой камере. Какое преступление вы совершили?

Мужчина и без того не был настроен на разговор, а теперь замолк окончательно.

— Вам известно, кто я? – спросил Вонвальт.

Арнульф покачал головой. Затем оглядел сэра Конрада снизу вверх.

— Какой-нибудь лорд, наверное.

— Я – Правосудие. Вы слышали об Ордене магистратов?

Арнульф вдруг энергично закивал.

— Конечно. – Теперь он смотрел на нас настороженно. – Поговаривают, что Правосудия умеют колдовать, – сказал он.

— Умеем, – подтвердил Вонвальт. Я покосилась на него. Мое беспокойство усилилось. Он редко это признавал, а чаще либо уклонялся от ответа, либо преуменьшал значимость своих способностей. Иногда это делалось, чтобы позднее сбить подозреваемого с толку, а иногда просто потому, что сэру Конраду не нравилось, когда люди страшились его за колдовские способности, а не за власть, которой он был облечен. Сам Вонвальт считал чародейскую силу лишь вторичным подспорьем, которое помогало ему блюсти закон.

— И вы хотите заколдовать меня? – спросил Арнульф. Руки узника задрожали, и я заметила, какие у него грязные неровные ногти. Мне стало любопытно, что это за человек и какую он вел жизнь. Выглядел он, конечно, как типичный заключенный, но не всякий, кто оказывался в тюремной камере, был повинен в преступлении.

— Надеюсь, мне не придется этого делать.

— Прошу, милорд Правосудие, – забормотал узник. – Я ничего не сделал, ничем не заслужил тюрьмы. Просто бродяжничал. У меня нет крова, и я выпрашивал деньги у других. А потом пропивал их, что уж тут врать… Знаю, я пропащий человек, но ведь пьянство – не преступление. – Тогда Арнульф заплакал.

— Как вы оказались в этой камере? Вас арестовали до или после нападения на город?

— До, милорд, прямо перед налетом. Я уже неделю или даже больше не ел больше крошки. Виллидруда иногда приносит мне что-нибудь, но она говорит, что другие заслуживают еды больше меня.

— Не сомневаюсь. За что вас посадили? – внезапно прогремел Вонвальт Голосом Императора. В тот раз я предвидела, что это произойдет. Вопросы Вонвальта, его тон и даже поза – все говорило о грядущем насилии над волей узника.

— За то, что я не пошел в добровольцы! – немедленно взвизгнул Арнульф.

— Почему?

— Потому что я пьяница и трус! – снова крикнул он страдальческим голосом.

Вонвальт презрительно посмотрел на Арнульфа. Намного позже он оправдал свои дальнейшие действия с точки зрения закона, сказал, что этот заключенный нарушил договор между государством и гражданином. Из-за того, что давным-давно отец Вонвальта принял Высшую Марку, а сам сэр Конрад в юном возрасте поступил на службу в сованские Легионы, он считал, что, когда Двухглавый Волк стучится в дверь, ему нужно немедленно открыть. И он полагал, что всем остальным это ясно так же, как и ему.

Конечно, годы и служба в рядах Правосудий изменили взгляды Вонвальта. Он стал с презрением относиться ко многим сторонам Империи и был невысокого мнения как о храмовниках, так и об их откровенно захватнических стремлениях. Но, думаю, в тот раз его презрение было порождено личным отвращением. Стромбург нуждался в защитниках, а этот пьяница нарочно надрался так, что в решающий час оказался совершенно бесполезен. Что хуже, благодаря этому он, в отличие от многих других горожан, пережил нападение.