Книга Испытание империи, страница 236 – Ричард Суон

Не последовало никаких катаклизмов. Пространство не содрогнулось от эха.

Цветы на Эбеновых равнинах покачивались под слабым послеполуденным ветром. Вдали собирались грозовые тучи, обещая скорый дождь.

Позади нас Сова проживала очередной свой день.

Мы увиделись с Вонвальтом на следующий день, в его покоях в здании Имперского суда. Я интуитивно чувствовала, что вижу его в последний раз.

Вонвальт неплохо выглядел. Впервые за долгое время – а вообще-то, за долгие годы – он был чисто выбрит. Волосы аккуратно подстрижены, а в одежде, хоть и дорогой, не угадывалось и намека на ту показную роскошь, какую можно было ожидать от лорда-регента. Стол был завален бумагами, всюду лежали восковые печати и цветные ленты. Я взяла первый попавшийся документ.

— Вы поменяли имперский герб?

Вонвальт поднял глаза от бумаг и лукаво улыбнулся.

— Ага.

Имперский герб всегда представлял собой Аутуна, держащего щит, разделенный на четыре поля. В центре этого щита помещался еще один щит с изображением замка на желтом поле, символизирующего Сову. Левая треть была красной с изображением Орла Гулича, правая – синей в белую полосу по цветам Кжосича, а нижняя, черная со звездой Савара, представляла Саварских храмовников и Неманскую церковь.

На исправленном гербе одна из голов Аутуна была отсечена, так что оставался лишь кровавый обрубок шеи. Кроме этого, в нижней трети появился герб храмовников из Ордена саксанских рыцарей, которые остались верны Зюденбургу: черный крест святой Саксанхильды на белом поле с головой лани по центру.

— Немного прямолинейно, – заметила я, возвращая документ на место.

— Думаю, время неуловимых тонкостей прошло, тебе так не кажется?

Я кивнула с улыбкой и прошла к окну за его столом, откуда открывался вид на улицу Святой мученицы Славки и один из широких рукавов Саубера. На улицах было полно народу. Утро выдалось туманным, жарким и влажным. Днем снова следовало ждать дождя.

— Кто займет ваше место? – спросила я.

— Знаешь, в чем заключается вся ирония?

— В чем же?

— Я собираюсь сделать ровно то, чего млианары добивались долгие годы. Хочу передать власть Сенату.

Я задумалась на мгновение.

— Они закончат тем, что изберут себе нового правителя.

Вонвальт пожал плечами.

— Это уже не моя забота.

— Что насчет Церкви?

Вонвальт протяжно вздохнул.

— Тут я мало что могу сделать. Я упразднил каноническое право, храм Савара и Коллегия Прорицателей разрушены. Остается лишь уповать на долгую память сованцев.

— Вы сами в это не верите.

— Достаточно долгую, чтобы я мог спокойно умереть от старости.

Я отошла от окна и вернулась к столу.

— Что еще в этих бумагах?

— Разделение северных провинций. Условия сдачи территорий, которые мы удерживаем в Ковоске. Отказ от Керака и Цетланда, а также всех территорий Пограничья к югу от Зюденбурга.

— Конец Империи, – сказала я.

— В ее нынешней форме – да.

— И вы оставите в покое Илиану Казимир? После всего, что она сделала для Клавера?

Вонвальт покачал головой.

— Не думаю, что ее правление продлится долго после позора, нанесенного ей казарами. – Он пожал плечами и небрежно махнул рукой. – Это тоже не моя забота.

Некоторое время мы сидели в молчании. Затем Вонвальт сказал: