Книга Испытание империи, страница 231 – Ричард Суон

Впервые за долгое время Клавер не совладал с собой. При этом у него лишь дернулись уголки рта, едва уловимо, но я заметила это даже со своего места.

— Тем не менее Учение остается общепринятым и единственным законным верованием в Империи. Поэтому обратимся к его положениям, чтобы оценить действия человека, который оправдывал ими свои деяния.

Вонвальт наконец раскрыл книгу на первой из заложенных страниц. Затем повернулся к блюстительнице.

— Прошу прощения, миледи, тут я собирался перейти непосредственно к опросу.

Женщина взглянула на Клавера.

— Конечно. Мистер Клавер…

— Обенпатре.

Воцарилось молчание. Слово сорвалось с губ Клавера, точно плевок.

— Простите?

— Не «мистер», а «обенпатре».

Блюстительница взглянула на Вонвальта.

— Кто же вас произвел? – спросил Вонвальт. – Просто из любопытства.

Клавер промолчал.

— Насколько мне известно, вы отправились в Керак и каким-то образом стали обенпатре, однако о вашем посвящении мы знаем лишь с ваших слов.

Клавер был в ярости. Он был готов на что угодно, но только не объясняться с Вонвальтом – что ставило его в крайне невыгодное положение.

Вонвальт взглянул на блюстительницу.

— Остановимся на «патре», это, по крайней мере, не вызывает сомнений, – он умудрился вложить в эти слова всю снисходительность, на какую был способен.

— Очень хорошо. Итак, патре Клавер. Вы бы хотели произнести вступительное слово, прежде чем мы перейдем к вопросам?

— Я не признаю законность этого разбирательства, – сказал Клавер, не в силах сдержаться.

— Не вам решать, что законно, а что нет, – произнес Вонвальт таким тоном, словно наградил его небрежной пощечиной. – Говорите, что хотели сказать, если собирались. Хотя ваши деяния давно сказали все за вас.

— Мне не в чем оправдываться ни перед тобой, ни перед кем-то еще в этом зале.

Блюстительница спокойно смотрела на Клавера.

— В таком случае, милорд регент, можете продолжать.

Вонвальт опустил палец на строку в Книге Креуса.

— Полагаю, вам знакома эта книга? – спросил он Клавера.

Тот не ответил.

— Патре? Вы меня слышите?

И снова ответом было молчание.

— Передо мной выдержка из Книги Креуса. Из главы под названием «Столпы». Если мне будет позволено зачитать, она звучит так: «Ни один человек не вправе убивать другого или вести к смерти другого своими действиями без законного оправдания». – Он снова закрыл книгу. – Простое высказывание, не правда ли? Не столько божественное предписание, сколько простое отражение человеческой природы. Боюсь, это прозвучит не вполне уважительно, но, полагаю, мы знали об этом и без откровений свыше, не так ли? Патре Клавер?

— Что ты хочешь от меня услышать? – усмехнулся Клавер.

— Мне лишь любопытно, как вы истолкуете это. Все-таки «Столпы» – одна из краеугольных глав Книги Креуса, я прав? Та, в которой изложены самые непреложные заповеди веры?

— Мои деяния были законны.

Нам пришлось подождать, пока уляжется негодование, неизбежно вызванное этим заявлением.

— Определить моральную ценность деяния можно разными способами, не так ли? Деяние само по себе, или последствия этого деяния. – Вонвальт указал на невероятно объемное обвинительное заключение перед блюстительницей. – Давайте же взглянем на сами деяния. Вы вступили в сговор с маркграфом Вестенхольцем и бароном Наумовым и привели пять сотен вооруженных солдат к хаунерскому городу Долине Гейл. Отчего же погибли несколько сотен стражников и простых горожан этого города?