Книга Испытание империи, страница 228 – Ричард Суон

Его станут презирать.

* * *

Разумеется, никто не стал представлять Клавера на судебном процессе. И это вопреки обычаю, согласно которому этим должен был заняться первый законник, получивший дело. На моей памяти такое случалось лишь однажды, в маленьком городке, где никто не взялся защищать растлителя детей. В таких случаях обвиняемым приходилось защищаться самостоятельно. Как правило, получалось у них скверно.

Мы покинули покои Вонвальта и с трудом прошли сквозь плотную толпу. Вонвальту и раньше приходилось участвовать в процессах, собирающих толпы народу, но это было нечто совершенно иное. Прежде такое столпотворение бывало только в день игр. Люди жаждали крови. Стражники сэра Герольда, прибывшие едва ли не в полном составе, образовали для нас живой коридор.

Люди что-то кричали Вонвальту, тянули к нему руки, пытались коснуться, как другие пытались бы коснуться святого. Многие плакали от переполняющего их чувства благодарности. Люди называли его «избавителем», «спасителем Совы» и падали ниц. Его призывали остаться, принять на себя правление и провозгласить себя Императором.

Впрочем, встречались и недовольные. На каждые девять человек, восхваляющих Вонвальта, приходилось по одному, кричащему «тиран». Вонвальт, ветеран судебных процессов, не реагировал на эти выкрики.

Естественно, под судебный процесс он выбрал главный зал. Это был далеко не первый зал суда, в котором мне довелось побывать, но определенно самый внушительный. Он походил скорее на парадный зал, чем казенное учреждение – обилие резных деревянных панелей и светильников, расписные своды, увешанные картинами стены, бюсты и множество изображений Аутуна.

Внутренним устройством зал суда ничем не отличался от любого другого в Империи. У южной стены располагалась скамья блюстителя – кожаное кресло на возвышении, у подножия внушительной статуи в виде волка, стоящего на задних лапах. По правую руку помещалась ложа присяжных, примерно на двадцать мест, а напротив возвышения – скамьи обвинения и защиты. Слева сквозь огромные витражные окна врывались потоки заливающего все вокруг света.

Больше всего меня удивило, что Вонвальт не взял с собой ничего, кроме тома Неманских догматов. Я видела, как он заложил полосками бумаги нужные страницы. Обычно Вонвальт брал ворох бумаг, несколько сборников прецедентов и нередко просил меня собрать в ближайшем судебном архиве записи по всем схожим делам. Теперь же при нем был только этот священный текст, и ничего больше. Я не знала, что он собирался сказать. Единственное, о чем он попросил меня, – это принести Копье Вангрида, хоть я с ним и так не расставалась.

Людей на скамьях для публики теснилось вдвое больше положенного. Были среди них и простые горожане, но большей частью – лорды и леди. Уж такие порядки царили в Сове. Кроме того, были и рыцари, участвовавшие в битве. Эти намеренно явились в своих геральдических цветах, и всюду в глаза бросались красные с желтым и синим сюрко городской стражи и пурпур имперской гвардии.

Блюстителем над судебным процессом выступала женщина из Зобривских Садов. Отведенная роль явно была ей по душе – в конце концов, что еще могло бы столь стремительно возвысить репутацию, как не это разбирательство? Добросовестно, словно позабыв на время об историческом значении происходящего, она провела все предваряющие процедуры, и присяжные, двадцать человек из числа достойных горожан, были приведены к присяге.