Книга Испытание империи, страница 193 – Ричард Суон

Я стиснула зубы так плотно, что казалось, они раскрошатся. Мне представилось, как цепкие, когтистые пальцы смыкаются на моем горле, рвут мою плоть, разрывают жилы и я истекаю кровью…

— Князь преисподней, Хелена, поднимай задницу! – проревел сэр Радомир, хватая меня за плечо, и грубо поднял на ноги.

К моему изумлению, хаунерские рыцари устояли – вместе с капитаном Ллир, группой язычников, сэром Герольдом и разношерстной компанией храмовников Саксанхильды, включая самого Вальтера Лончара. Они выстроились полумесяцем в неистовом океане одержимых, и лишь неимоверная, сверхчеловеческая отвага в сочетании с боевыми навыками помогла им сдержать натиск.

Мы с сэром Радомиром устремились к Эстранской стене, протолкнувшись сквозь ряды гвардейцев, что образовали живую баррикаду. К нам присоединился Генрих, и его морда была красной от крови одержимых. Уже втроем мы взбежали по ступеням и оказались на стене. Там я увидела капитана Райнер и вместе с ней еще нескольких лордов, облаченных в доспехи. Всюду лежали трупы, а далеко внизу, за стеной, Клавер и его храмовники дожидались, пока одержимые довершат свое кровавое дело. Никто из них не спешил рисковать жизнью в резне.

— Я должна поджечь смолу этим факелом! – крикнула я, хотя наверху было не так шумно.

— Это еще зачем? – возмутилась Райнер.

— Некогда объяснять, – отрезал сэр Радомир. Он шагнул вперед и ткнул ее пальцем в нагрудник. Райнер, очевидно, пришла в ярость от подобного обращения, но сдержалась. – От этого зависит, удержим мы город или нет.

Райнер не желала вступать в перепалку, к тому же Вонвальт велел быть готовыми к любым, самым странным распоряжениям. Капитан дала знак ближайшему из гвардейцев и распорядилась:

— Отведи этих двоих к чанам со смолой. – Она заметила выражение моего лица и посмотрела на факел в моей руке так, словно чувствовала странную, осязаемую энергию, исходящую от пламени. Она указала на факел. – Проследи, чтобы смолу подожгли от этого пламени.

Гвардеец, ничуть не смущенный странным приказом, провел нас в башню. Внутри стояло зловоние, привычное для всякой битвы, – кровь, дерьмо и рвота. Свежие потроха имеют специфический запах, который невозможно описать, хотя поход в мясную лавку постоянно напоминает мне о нем. В тесных, затемненных помещениях башни были навалены трупы, сквозь щели между досок капала кровь.

Когда мы подошли к чанам со смолой, метка Плута у меня на груди болезненно запульсировала. Я попыталась почесать это место, но смогла лишь поскрести пальцами по стали нагрудника. Рядом со мной жалобно заскулил Генрих. Шепчущие голоса в голове призывали меня повернуть назад.

— Сюда, – сказал гвардеец.

Мы оказались в широком, вытянутом помещении, расположенном прямо над воротами. Снизу доносились вопли, глухой стук и лязг стали, люди и одержимые рвали и резали друг друга на куски в битве за подъемник ворот.

Мы поднялись по приставной лестнице на прочную деревянную площадку, где располагались громадные металлические котлы. Под ними горели небольшие жаровни, чтобы смола оставалась горячей. Возле каждого котла имелся рычаг, при помощи которого чан наклонялся, и смола стекала по желобу прямо на атакующих внизу.

— Как бы нам это проделать? – спросила я.

Сначала я по глупости хотела просто поднести факел к смоле, но это неминуемо привело бы к пожару.