Онлайн книга «По ту сторону стены»
|
Зал держался на семи колоннах, на каждой из которых была мозаика с изображением человека: на первой он держал птицу и летал над миром, даже выше облаков; на второй человек плавал с рыбами глубоко у морского дна; на третьей – водил хороводы со скелетами, а они, улыбаясь, весело плясали. Четвертая колонна рассказывала о человеке, что сидел на алом цветке, лепестки которого художник изобразил как языки пламени, поэтому складывалось впечатление, что человечек сидит посреди огня. На пятой мозаике в руках человека было два сердца, а его грудь светилась легким сиянием. Шестое изображение умещало в себе этого же человека с луком и стрелой, направленной на яркую звезду. Наверное, лучник целился в солнце, потому что на колонне был светлый день. На этом рисунки с человечком закончились, и седьмая колонна запечатлела лишь золотое кольцо. Наверное, скульптор поленился: на всех мозаичных колоннах он изобразил одного и того же человека – у всех людей были одинаковые миндалевидные белые глаза, такие же, как у всех птиц на стене, как у всех китов на потолке и как у всех змей на полу. В центре зала, прямо под огненным шаром на потолке, к которому плыли все киты, стоял трон с темно-лазурной бархатной обивкой и рассыпанными на ней звездочками. На подушке лежало две короны. Илис в шутку предположила, что у короля просто две головы, и посмеялась над своей же глупостью. — Илис. – Голос остановил ее, смешинка тотчас испарилась. Ее позвал кто-то, стоявший прямо за спиной. Она повернулась: под аркой в лучах пыли стоял миниатюрный самолет Шрицерберга из книги «Читай и изобретай». Модель отличалась тем, что у нее были тоненькие папирусные крылья, они даже просвечивали на свету, спереди на носике самолета висел пропеллер, легкие деревянные колеса были лакированными и, похоже, запросто могли скользить по воде. Точно на таком самолете прилетели они с Отемом. В кабинке для одного человека, прижавшись друг к другу, сидели мужчина и женщина, все так же улыбаясь Илис. И как Фрис с Люси могли туда поместиться? Илис охватил шок – он впился в нее острыми ногтями и высосал всю энергию. Она не могла произнести ни слова: губы слишком дрожали. Глаза покраснели, лицо опухло, воздух в зале закончился. Она знала, что такого не может быть, что это всего лишь воображение, ничего больше. Но любой ребенок побежал бы к маме и папе, особенно если не верил, что они умерли, а считал, что они просто ушли на некоторое время. Мы всегда остаемся детьми, мы все побежали бы к родителям, даже если бы знали, что они мертвы… — Мама… Илис крепко прикусила губу и зажмурила глаза. Теплые мамины руки обхватили ее. Люси целовала голову дочери, гладила нечесаные волосы. Фрис похлопывал ее по спине и вытирал горячие слезы с загорелых щек. — Папа… В янтарных глазах показалась грустная радость. Отец совсем не изменился: те же добрые, немного глупые глаза, в которых каждый утонул бы и каждый нашел бы утешение, глаза, горевшие идеями, мечтами, планами, вдохновением. Тот же изящный длинный нос, крепкая шея и широкие, как щит, плечи. Обняв их, Илис сразу почувствовала безопасность, будто до того мгновения она шла под гнетом безжалостного бурана, а когда появился отец, стихия смолкла, и стало теплее. — Илис… Родители, улыбаясь, крепко держали ручонки своего ребенка и часто произносили ее имя. Но Илис знала, что они ненастоящие, что в этой комнате она одна, а это лишь ее непослушное воображение и последствие чересчур долгого пребывания на солнце. |