Книга По ту сторону стены, страница 105 – Эйа Риверголд

Они шли по коридору, по которомувсего пару минут назад убегала Илис. Странно, что рано или поздно люди возвращаются к тому, от чего так старались убежать. Мрачное молчание сужало невидимые стены. Мурашки, подобно клопам, грызли кожу, становилось дико холодно. Королево направилось еще дальше и наконец остановилось под незаметным блестящим дождиком.

— Хочу предупредить тебя, – сказало оно, вытягивая руку. – Си радси сич, Илис, сил си ми сис мечситу, потому что иногда бывает слишком поздно, чтобы сожалеть о чем-либо.

Илис вздрогнула. До сего момента она часто не вслушивалась в слова странного языка, считая его непонятным и ненужным. Однако на этот раз она не могла прослушать их. Девочка устало опустила руки, перевела глаза на существо и тихо зашептала; и голос ее звучал так слабо, будто стоило большого труда выдавить свои мысли: ей мешал большой ком в горле. Он появился еще тогда, когда Люси осталась в холодной клетке, а Отем и Илис бросили ее. С того момента ком становился все больше и больше, на нем выросли шипы, исколовшие горло.

— Что вы только что сказали?

Становилось темнее. Илис шагнула назад. Ее нога зацепилась за что-то твердое. Она вовремя отпрыгнула, иначе споткнулась бы. Королево начало говорить, что отвлекло ее внимание.

— Колыбель. Все жители королевств говорят на этом языке, на колыбели, чтобы оно спало.

Королево засмеялось. Глаза теперь горели красным. «Злится? Почему оно все время смеется? Даже тогда, когда все вовсе не смешно?» – рассуждала Илис про себя, пытаясь нащупать то, обо что она едва не споткнулась.

— Давным-давно оно проснулось, разрушило все мечты обычных людей. Замки. Даже дворцы были разрушены его могущественной силой. Все были напуганы и изнеможены от зла, которое он сеял, получая удовольствие. Но, как известно, вера намного могущественнее, чем что бы то ни было. Я верило, что, приложив усилия, мы сможем освободить жителей от тяжелых оков зла. Мы – короли трех царств – решили избавить людей от мучений. Однако он… – Оно сжало кулак, вены тут же разгладились, а кости, казалось, чуть ли не прокалывали кожу, – Ра́тсих Си́дес хотел воспользоваться всеобщей тревогой и заполучить власть над всеми четырьмя королевствами и над их ни в чем не повинными жителями. Мы – Эларис, Норону и я – остановили его. Мы заключили Ронуса и Ратсиха в стены и сделали так, что они никогда не проснутся, оставаясь живыми, – эти слова были произнесены с сильным чувством гордости.

— Вы сделали стену из… – у Илис так больно сжалось сердце, что оно едва не упало на пол, – людей?

— Почему же из людей? Мы сделали стену из предателей, злодеев, тех, кто был на его стороне…

Оно благородно выпрямилось, считая Сихрат своей заслугой, величайшим подвигом.

— Но при чем тут язык?

Рука коснулась деревянной поверхности. Пальцы прошлись по ней: шершавые узоры, тонкие ветвистые сучки́ – Илис ощупывала корень дерева. «Откуда на облаке могут расти деревья?» Она медленно отняла ладонь.

— Этот язык… Мы говорим на нем в честь жертв, погибших от лап Ронуса, а также в честь победы. Эта колыбель, этот язык всех четырех королевств. Мы поем на нем гимн, чтобы быть уверенными, что Ронус спит, – эхом пронесся голос королево. После стих, и в течение долгого времени существо не проронило ни единого слова.