Книга Уходя, закройте двери, страница 125 – Екатерина Соболь

Мне было неинтересно, как построен вокзал, но папе я поверила. Тут все будет хорошо. Чужое место мне уже понравилось. Надеюсь, это не такой большой город, как Минск. Если детских площадок тут не очень много, однажды я снова встречу того мальчика, и мы погуляем вместе.

Но в следующий раз я встретила его только полгода спустя, зимой, в нашем дворе, и погулять нам тогда не удалось. По-настоящему мы встретились только спустя много лет – во дворе на улице Чайковского, где я буду просить у него карту, а он будет кричать: «Где дверь?» Мы встретимся, когда жизнь уже разобьет все наши хрупкие маленькие мечты, когда я стану замкнутой и расчетливой, когда от его улыбки ничего не останется. И мы, конечно, не узнаем друг друга.

— Антон… – простонала я.

Воспоминание меркло, стиралось, а я все пыталась его удержать. Вот почему мое подсознание сделало волшебным именно здание Витебского вокзала. Там я впервые попала в город – и там мы впервые встретились. А теперь я лежу в темном подъезде, у меня невыносимо болит рука, и я знаю: больше мы не увидимся. Сказки всегда заканчиваются. Все миры рушатся, все сердца разбиваются. Один поцелуй – это все, что у нас было, и больше ничего не будет. Никакой артефакт поиска больше не поможет его найти.

— Я так тебя люблю, – одними губами проговорила я, даже зная, что он меня не услышит.

Эти слова были как сигнал бедствия – но до Антона он уже не доберется. Между нами преграда куда больше, чем любое расстояние. Я вздрагивала от слез всем телом. Они заливались под ладонь отца, зажимавшую мой рот. Рука ужасно болела, хотя я знала, что осколки снежинки не настоящие – они сотканы из сияния и не останется даже шрама. Но ощущение было такое, словно много лет спустя я снова в том моменте и снова умираю от потери крови.

Последние искры сияния поднялись надо мной и растаяли в воздухе. Как же их было много во мне. Юсуф был прав – огромная сила. И больше она мне не принадлежит. Я лежала неподвижно, раскинув руки и ноги, сама как снежинка. От слез все расплывалось, но я посмотрела на отца. Все это было ему неприятно – но не более того. Он победил меня, я проиграла. Сегодня я поставила ему шах, но он выждал и поставил мне мат. Королева сброшена с шахматной доски. Фигуры убраны. Игра окончена.

«Щелкунчик», финал: Мари просыпается под елкой. Мы никогда не сходим посмотреть эту постановку вместе с… С тем парнем. О нет. Я забыла, как его зовут. Стены будто сжались вокруг. И все померкло.

Я пришла в себя и какое-то время лежала, пытаясь понять, что произошло. Я лежу на первом этаже нашей пятиэтажки, голова на ступеньке. Затылок ноет – может, я о нее и ударилась? Я потянулась рукой к голове и со стоном ощупала ее. Как больно! Но хоть крови нет, уже хорошо. Ощупала лицо. Оно было все в слезах. Я удивленно их вытерла. Почему я плачу? Не помню.

Вокруг пахло сырым подвалом и было очень тихо. «Такой низкий потолок», – подумала я. Хотя… Можно подумать, тут когда-то было по-другому! Я с трудом села. Может, я возвращалась из колледжа и упала? Нет, стоп, сейчас лето, какой колледж. Точно лето? В подъезде было так темно, ни одного окна, ничего не поймешь. А где моя сумка? Где телефон?! Может, меня ударили? Да, ударили и украли сумку, наверное. Не помню. Надо просто пойти домой.