Книга Уходя, закройте двери, страница 124 – Екатерина Соболь

Мы с родителями приехали в Петербург из Минска, где папа год работал архитектором по приглашению каких-то знакомых, а потом его уволили. Меня, маленькую, эти детали не интересовали. Я просто грустила, что опять надо куда-то переезжать. Было лето, мне еще не исполнилось пять лет.

— Я специально выбрал поезд, который прибывает на Витебский вокзал, – сказал папа. Он говорил с мамой, а я подслушивала. – Поверь человеку, который в Питере учился: в город надо прибывать именно так. Ты же там не была никогда, поразишься – гарантирую.

— Еще больше я поражусь, если хоть там у нас будет нормальная квартира, – проворчала мама.

Они много раз ссорились в поезде, а Ева, которую мама недавно перестала кормить грудью, все время плакала. Когда мы вышли из поезда на перрон, все уже так устали, что едва глянули на все красивое, что было вокруг. Папа начал показывать нам всякие украшения вокзала. Мама держала на руках наконец уснувшую Еву и говорила, что момент неподходящий. Они отошли от меня по перрону на несколько шагов, чтобы поссориться. Я и наши вещи остались на скамейке, около будки с красивой большой надписью, которую я пока не умела прочитать.

Половина скамейки оставалась свободной, а других скамеек было мало, поэтому мама с мальчиком, проходившие мимо, остановились. Они тоже вышли из какого-то поезда. Мама велела мальчику сесть и подождать, пока она купит себе кофе, а ему – какао. Ушла к киоску. Он был, наверное, на год старше меня, то есть уже очень большой.

Я сидела и немножко плакала, потому что мы так долго ехали, а теперь папа с мамой ругаются. Мне хотелось вместо Евы лечь маме на руки и заснуть. Мальчик несколько раз посмотрел на меня. Потом сказал:

— А мы с мамой сейчас ездили в Павловск. Я видел там белку.

От этих слов я заревела только сильнее. Какой злой! Еще и хвастается. Я тоже хочу смотреть на белку, а не сидеть тут среди чемоданов и смотреть, как папа медленно краснеет от злости.

— Хочешь конфету? – Мальчик полез в карман и вытащил помятую шоколадную конфету. – У меня еще одна осталась. Бери.

Несколько секунд я по инерции рыдала. Потом подумала, что конфету все-таки очень хочется. Я настороженно протянула руку – может, он шутит, – но он вложил конфету мне в ладонь. Я развернула ее и начала жевать.

— Еще я считал каменных львов, – сказал он и почесал плечо через футболку. – Мама сказала мне всех найти, я устал так, жуть.

Я наконец посмотрела на него как следует. Мальчик выглядел добрым. В Минске, в детском саду, куда я больше не пойду, моя подружка была влюблена кое в кого, а я над ней смеялась. Сейчас я вдруг тоже влюбилась – и поняла ее. До этого я влюблялась только в ведущего передачи «Умный дом» по телевизору. Мальчик был даже немного похож на него.

— А белка была какая? – спросила я и вытерла с лица шоколад, чтобы выглядеть хорошо.

— Здоровенная. Рыжая, и она орех прямо лапами держала.

Он показал, как это было. Я улыбнулась. Мальчик тоже. Улыбка у него была даже лучше, чем у ведущего «Умного дома».

И тут вернулась его мама с двумя картонными стаканчиками. Жалко, что в киоске совсем не было очереди. Она отдала мальчику какао и повела за собой. Мальчик обернулся и помахал мне. Я помахала ему в ответ.

— Ну все, идем, – слишком бодро сказал мой папа, возвращаясь к скамейке, и забросил тяжелый рюкзак на плечо. – Только не реви. Тут у нас жизнь точно будет лучше, чем там. А теперь обратите-ка все внимание, как тут красиво. Когда мы в универе были на практике…