Книга Двери больше не нужны, страница 52 – Екатерина Соболь

Зря он хотел вернуть меня в город. Я не решение их проблем. Я и есть проблема.

С воем мотора мы промчались по набережной широкой реки – ну, вот я и посмотрела на Неву, как положено туристу. Чтобы отвлечься от того, сколько всего Антон пережил с супер-Таней, я думала обо всем подряд. О том, что небо укрыли пухлые лиловые тучи и, наверное, пойдет дождь. О том, что часы на приборной панели показывают два и скоро отец вернет меня домой. О том, что всем будет лучше, но в глубине души мне хочется остаться, как будто это мое безопасное место, каким бы опасным оно ни было. О том, что я снова забыла сумку дома у Антона, будто оставляла себе повод вернуться в уютную квартиру с потолками, как во дворце. Но нет, нельзя. На этот раз пусть сожжет мои вещи, если захочет.

Я пришла, когда на улице был ливень, и покину город под дождем. Что-нибудь совру Еве о том, где была. Чтобы объяснить появление той сияющей двери, скажу, что у меня появились друзья и мы с ними репетируем шоу фокусов. А потом лягу на продавленный диван в маминой комнате, которая так и не стала моей, и буду рыдать, пока от меня не останется лужа слез.

Мы доехали до пересечения каналов – такой уж это был момент, сплошная вода вокруг. В небе подкрадывающаяся, внутри меня невыплаканная, а тут серая, беспокойная, покрытая мелкими барашками, хотя ветра, когда мы вышли из машины, не было. Он улегся, воздух казался неподвижным, как будто все в мире затаилось перед грозой. Место, куда мы прибыли, меня не поразило, не шокировало, только в животе тоскливо сжалось.

Конечно, вокруг было безлюдно – желающих стоять и пялиться на катастрофу не нашлось. Почталлион прозвонил минут пятнадцать назад, а разлом в асфальте был таким широким, словно там ремонт отопительных труб. Ярко-синяя дверь злобно сияла посреди того, что недавно было перекрестком. Мост, составлявший его часть, растрескался, как пазл, но пока не упал.

Вторым концом разлом уходил под ближайший дом – тот самый, пряничный, который Антон назвал особняком Шретера. Главный фасад рухнул еще до нашего приезда, угловая башенка уцелела, понемногу осыпаясь кирпичным крошевом. Из обнажившихся внутренностей дома торчали куски перекрытий и обломок лестницы. Какой силы должно быть бесплотное синее сияние, чтобы с легкостью крошить металл, кирпич и камень?

Несколько часов назад мы любовались этим местом с другого берега, и сейчас я как из Зазеркалья смотрела на остров, где мы пили кофе, на кирпичный дом с кофейней, рядом с которым Антон рассказывал мне про пряничный домик Шретера. Если разлом пойдет по дну реки – а судя по дрожи земли, это вполне возможно – не уцелеет и остров. Я заторможенно повернулась к Антону и увидела, что рядом его уже нет. Добраться до сияющей двери у него не получалось, разлом был слишком широким, но он, конечно, упорно пытался. Я наблюдала за его попытками, будто заледенев.

Не бывает таких совпадений. Весь этот кошмар из-за меня. Правда из-за меня.

— Антон, – позвала я, когда стало ясно, что его возня на дне разлома бесполезна. Земля была в бурном движении, сыпалась, стоило ему хоть за что-то ухватиться. – Иди сюда.