Книга Двери больше не нужны, страница 120 – Екатерина Соболь

В городе сотни тысяч людей. Даже пять дверей разом открыть было трудно, на них ушли все силы, – а уж открыть сотни тысяч для тех, кого никогда не видел… Я пообещала всем, что справлюсь, но моя уверенность в себе всегда была фальшивкой, я просто делала вид, будто она у меня есть.

Детская версия меня смогла создать копии всех жителей города, и я уже не потяну таких чудес, но я-архитектор, я-взрослая могу разорвать то, что осталось от моего мира, в нужных местах – и создать прорехи в виде дверей. Я убедила себя, что смогу. Каждый раз, теряя веру, надо просто поверить еще раз, и снова, и снова.

Поэтому я лежала тихо, только жмурилась от ударов, и ждала, пока меня затопит нужная степень отчаяния. У отцов есть безграничная власть уничтожать своих дочерей. Их сердца, их веру в себя. Как стать для кого-то любимой принцессой, если не была ей для единственного мужчины, который не должен был никогда тебя подвести?

Кажется, остановиться папу заставило только то, что он устал. Дышать в гибнущем мире было тяжело всем, и он уперся ладонью в пол, пытаясь перевести дыхание.

— Последний шанс, – сказал папа, задыхаясь. – Ты выведешь нас отсюда?

Я слабо мотнула головой, и он положил руки мне на шею. Инстинктивно хотелось их сбросить, но я заставила себя лежать смирно. Ужасное ощущение – я чувствовала, как мой пульс бешено отдается прямо ему в ладони. Скрыть преступление не так трудно, как кажется. Особенно там, где нет свидетелей: в мире, где мое тело никто никогда не найдет. Убивать меня было бессмысленно, но, кажется, я разозлила папу до такой степени, что о таких вещах он уже не думал. Парни из Клана не узнали бы своего невозмутимого босса в потном злобном человеке с расстегнутым мятым воротником.

В голове невыносимо зашумело, будто сосуды сейчас разорвутся, и я запоздало поняла: перестаралась. Это слишком, он правда убьет меня, это уже не игра, не трюк. Я слабо забарахталась, пытаясь уцепиться за его рубашку, но пальцы соскальзывали, глаза закрывались. Вдруг в последний момент я все-таки успею? Сотни тысяч жизней точно стоят одной моей, и не важно, что у этих душ в данный момент нет тела. Им страшно, и они мои создания. Я мысленно потянулась к ним с нежностью, как тянулась бы к Антону, если бы могла вернуть ему жизнь. Перед глазами было темно, мысли путались, но чтобы видеть мой город по-настоящему, мне и не нужно зрения. И я его увидела.

Нити, из которых он сплетен, были темно-синими, тонкими, как паутина, и сияния в них почти не осталось – как и во мне. Откуда ему взяться? Любовь потеряна, детство потеряно. Моя мать никогда не вернется, отец не полюбит меня, Антон не выживет, его мать не утешится. Я не стану великим архитектором, не научусь доверять людям. Городская Стража только закрывала двери, а не наоборот, потому что я запирала все двери, ведущие ко мне, чтобы никто не причинил мне такую боль, как отец. И ничего не вышло – тот, чью тень я видела в каждом, кто подходил слишком близко, догнал меня. От своего отца сбежать невозможно.

Но прежде, чем погибнуть здесь вместе с ним, я должна оставить для остальных двери нараспашку. У меня всегда получалось открывать их, только когда я что-то чувствовала: страх, любовь, гнев. И сейчас я чувствовала абсолютно все.