Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 70 – Stonegriffin

— И я вызываю тебя на поединок чести. Здесь. Сейчас. Перед свидетелями. Пусть Эйва рассудит, кто из нас прав.

Тишина повисла над поляной. Даже лесные звуки, казалось, стихли, как будто сам лес прислушивался к происходящему.

Иллидан посмотрел на Мор'кана. Старший охотник стоял с непроницаемым лицом, но сам факт его присутствия говорил о многом. Это был не импульсивный выпад молодого дурака — это было спланированное действие, одобренное семьёй.

— Поединок чести, — повторил Иллидан. — Напомни мне правила. Я… — он позволил себе едва заметную паузу, — …не совсем уверен в деталях.

Тсу'мо оскалился в торжествующей улыбке. Он явно принял эту просьбу за признак неуверенности.

— Тренировочные копья, — сказал он. — Без наконечников. Бой продолжается до первой крови или до признания поражения одной из сторон. Победитель считается правым в споре. Проигравший признаёт свою неправоту перед племенем.

— А если я откажусь?

— Тогда ты признаёшь, что мои обвинения справедливы. — Тсу'мо скрестил руки на груди, зеркально повторяя позу Иллидана. — И совет племени будет вынужден решить, что с тобой делать.

Иллидан обдумал ситуацию. Отказ был невозможен — это уничтожило бы те крохи репутации, которые он успел заработать, помимо непонятной и, будем честны, страшной для обывателей победы над высшим хищником. Принять же вызов… это было ловушкой, но ловушкой, которую он мог обратить в свою пользу.

Проблема была в том, как именно победить.

Он мог уничтожить Тсу'мо за секунды. Даже с тренировочным копьём, даже ограничивая себя — он мог нанести удар, который сломает рёбра, выбьет зубы, оставит юношу калекой на всю жизнь. Десять тысяч лет боевого опыта против нескольких лет тренировок молодого охотника (хоть и лучшего среди молодого поколения племени) — это было даже не соревнование.

Но такая победа обернулась бы поражением. Он и так пугал племя своей чуждостью. Если он ещё и искалечит одного из своих в честном поединке, страх превратится в ненависть. Его будут бояться, но не уважать по-настоящему, избегать, но не слушать.

Ему нужна была другая победа. Победа, которая покажет не его силу, а слабость противника. Которая заставит зрителей задуматься не о том, насколько он опасен, а о том, насколько он контролирует себя и свои навыки — ведь тогда, несмотря на всю его опасность, на’ви будут знать что он разумен и сдержан.

— Хорошо, — сказал он. — Я принимаю вызов.

Новость о поединке разнеслась по деревне быстрее, чем Иллидан того ожидал.

К тому моменту, когда они добрались до главной тренировочной площадки — широкой утоптанной поляны у подножия одного из древних деревьев — там уже собралась толпа. Не всё племя, но значительная его часть: охотники, женщины, даже дети, которых матери пытались удержать на безопасном расстоянии.

Олоэйктин стоял в центре площадки, его массивная фигура возвышалась над остальными. Рядом с ним — Цахик, её лицо было непроницаемым, но Иллидан заметил, как её глаза следили за каждым его движением.

И Лала'ти. Она стояла в первом ряду зрителей, и её руки были сжаты в кулаки так крепко, что костяшки побелели.

— Поединок чести, — объявил Олоэйктин, когда Иллидан и Тсу'мо заняли свои места напротив друг друга. — Тсу'мо, сын Мор'кана, вызвал Тире'тана, сына Ней'тема, для разрешения спора о чести. Обвинения выдвинуты. Вызов принят.