Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 35 – Stonegriffin

Шорох за спиной. Он не обернулся — он знал, кто это, ещё до того, как услышал шаги.

— Не спится? — голос Цахик был тихим, почти сочувствующим.

— Никогда не спится после боя, — ответил он. — Тело отдыхает, но разум продолжает сражаться.

Она села рядом с ним, кряхтя. Её старые кости хрустнули, и она поморщилась.

— Слишком долго живу, — пробормотала она. — Тело забывает, что когда-то было молодым.

Они помолчали, глядя на угли.

— Тсу'мо будет проблемой, — сказала Цахик наконец.

— Я знаю.

— Он не успокоится. Его отец — один из лучших охотников племени. У их семьи есть влияние. Если он начнёт говорить открыто о том, что ты «одержим»…

— Я знаю.

— И что ты собираешься делать?

Иллидан смотрел на угли, как они мерцали красным и оранжевым, как пепел завивался в потоках горячего воздуха.

— Ничего, — сказал он. — Пока. Я буду тренироваться. Залечивать рану. Учиться вашим обычаям. И ждать, пока он сделает ошибку.

— Ошибку?

— Он горяч. Нетерпелив. Его ненависть — как огонь: яркий, но быстро прогорает. Если я не дам ему топлива, он выгорит сам. А если не выгорит… — он сделал паузу, — …тогда я дам ему возможность доказать свои слова. Публично. На условиях, которые выберу я.

Цахик долго смотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение — но и на тревогу.

— Ты думаешь, как вождь, — сказала она. — Как тот, кто ведёт войну.

— Я всегда веду войну. Даже когда не сражаюсь.

— Это… печально. И страшно.

Иллидан пожал плечами — и тут же поморщился, когда движение отозвалось болью в плече.

— Это просто правда. Мир — это поле боя. Разумные — союзники или противники. Ресурсы. Угрозы. Возможности. Я смотрю на вашу деревню, на ваше племя, и вижу всё это. Линии снабжения. Точки обороны. Слабые звенья.

— Ты видишь нас как… как фигуры на игровой доске?

— Нет. — Он повернулся к ней, и в его глазах что-то изменилось — что-то, чего она не видела раньше. — Я вижу вас как живых существ, которые не знают, что к ним приближается буря. Которые празднуют и танцуют, пока где-то за горизонтом собираются тучи. Я вижу детей, которые смеются. Матерей, которые любят. Воинов, которые думают, что знают, что такое война.

Он замолчал. Цахик ждала.

— Они не знают, — продолжил он тихо. — Никто здесь не знает. Я видел, как горят города. Как небо разрывается от магии. Как армии демонов затапливают земли, как чёрная вода. Я видел конец света — буквально, не метафорически. И я выжил. Снова и снова выживал, пока все вокруг умирали.

Он посмотрел на неё.

— Поэтому я смотрю на вас и вижу поле боя. Потому что однажды это станет правдой. И когда это случится — я хочу, чтобы хоть кто-то был готов.

Цахик молчала долго. Угли в костре почти потухли, и только слабое красное свечение ещё боролось с темнотой.

— Ты говоришь так, будто знаешь, что война придёт, — сказала она наконец.

— Война всегда приходит. Рано или поздно. Вопрос только в том, будешь ли ты готов, когда она постучится в твою дверь.

Она кивнула, медленно, задумчиво.

— Тогда учись быстрее, дух-воин. Учись нашим путям, нашей связи с Эйвой. Потому что та сила, которую ты несёшь в себе… — она покачала головой, — …она огромна. Но она — сила одиночки. А против бури нужна сила многих.

Иллидан не ответил. Он смотрел на последние угли, как они гасли один за другим, и думал о том, что она права.