Книга Слепящий нож, страница 434 – Брент Уикс

С юга послышались звуки начавшейся битвы: со стены палили пушки и мушкеты, весь город содрогался от канонады. Солдаты на вершине пирамиды пока еще не заметили ни погани, ни Лив с ее командой – их взгляды были прикованы к сражению, разворачивавшемуся перед городскими стенами.

Тем не менее, несмотря на ощущение буйной силы, бег вверх по ступеням был изматывающим. Лив начала отставать, и тогда бойцы, бежавшие по бокам от нее, схватили ее под руки и тащили весь остаток пути. Они не насмехались над ее слабостью: они были бойцами, их тела получили необходимую тренировку, а она – нет. Однако это заставило Лив почувствовать себя слабой и беспомощной. В глубине души она ощутила скованность и желание вырваться, но подавила его.

Чуть-чуть не добежав до вершины, они замедлили движение. На самом верху пирамиды, практически невидимая снизу, располагалась квадратная площадка, служившая местом встреч для знати, а также проведения религиозных ритуалов. Именно здесь были убиты все члены королевской семьи Ру, а их тела сброшены со ступеней. Из корзин свешивались цветы фуксии, бассейны и фонтаны охлаждали знатных посетителей, рабы выносили изнутри пирамиды фрукты и вино.

Каждый из цветомагов в отряде Лив надел свои очки, и она сделала то же. Она начертила сверхфиолетовый корпус и наполнила его жидким желтым люксином, как ей когда-то показал сам Гэвин Гайл, – сейчас казалось, будто это было давным-давно.

— Кто вы такие? – спросил голос сверху.

Их заметил один из солдат! Копье синего люксина проткнуло его нос, пробило лицо, и кровь брызнула у него из глаз. Отряд Лив кинулся на приступ.

На вершине оказалось больше народа, чем предполагала увидеть Лив, но извлекателей среди них не было. Она швырнула свою люксиновую бомбу в середину толпы, и та взорвалась, ослепив половину тех, кто смотрел в их сторону. Люди из отряда Лив действовали беспощадно – пожалуй, это были лучшие цветомаги и лучшие бойцы из всех, кого ей доводилось встречать. Фирос вращал вокруг себя двумя топорами, больше похожими на секиры с укороченными древками, и повсюду, куда бы он ни двинулся, валились мертвые мужчины, мертвые рабы, мертвые женщины. Синие извлекатели сыпали короткими дротиками направо и налево, пронзая лица и шеи. Фипс Навид бросился на лорда Аравинда, крича что-то о мщении, но телохранители лорда остановили его.

Лив держалась позади и швыряла люксиновые бомбы. Собственное поведение казалось ей немного трусливым – но она ведь действительно была незаменимым кадром, а ее бомбы действительно имели эффект. Ей пришлось достать пистолет лишь единожды, когда на нее набросилась какая-то спятившая рабыня, размахивавшая цветочным горшком. Женщина рухнула возле ее ног; в центре ее груди зияла окровавленная дыра, окруженная пороховыми ожогами.

А потом внезапно все закончилось. Отовсюду доносились стоны раненых, но сопротивления больше не было. Отряд Лив сократился до пяти человек. Они расхаживали между павшими, осматривая тела и расправляясь с теми из раненых, кто пытался спрятаться или взяться за оружие.

— Десять солдат поднимаются по внешним ступеням, – доложил Фирос. – Я буду удерживать внутреннюю лестницу.

Фипс Навид всхлипывал, сидя рядом с троном. Лив подошла к нему. Его левый глаз был выбит, из живота торчало копье, другой конец которого выходил из спины, нога была согнута в колене под неестественным углом.