Книга Слепящий нож, страница 315 – Брент Уикс

Гэвин чувствовал себя так, будто его вот-вот вырвет.

— А генерал Дельмарта? Он тоже с самого начала был твоим ставленником?

Избиение аташийской королевской фамилии, устроенное генералом, не только сплотило сатрапии против Гэвина, но также избавило Андросса Гайла от одного из противостоявших ему семейств.

— Там было-то пятьдесят семь человек. Ты перебил больше в той стычке у Кожевенного ручья.

— Одно дело стычка, и совсем другое – хладнокровное убийство.

— Чем оно другое? – возразил узник. – Все мертвецы одинаково мертвы.

Моргнув, он снова бросил взгляд на стену, словно оттуда ему кто-то что-то сказал. Гэвин промолчал.

— Скажи мне сам, братец, – продолжал узник. – Вопрос без подвоха, поскольку у меня нет никаких способов узнать ответ: сколько неприятностей тебе доставил Аташ за все время после нашей войны?

Это был сокрушительный удар. До войны аташийская знать – последние остатки орденов, существовавших до Люцидония, – служила источником постоянных проблем и локальных войн. Если бы королевская фамилия оставалась у власти, со своими деньгами и влиянием, своими надежными гаванями и контрабандистскими судами, восстание в Красных Утесах имело бы чудовищные последствия. А так оно потерпело поражение почти сразу после того, как началось. Резня в Ру действительно оказалась эффективной!

— Выпусти меня, братец, – сказал Дазен. – С тобой покончено, ты и сам это знаешь. Прости мне то, что я тебе тут наговорил, – все эти угрозы и мерзости… Я не хотел. Пойми, прошло всего несколько часов с тех пор, как я свалился в эту камеру. Я-то уже решил, что наконец выбрался, но ты снова меня обставил… У тебя превосходный ум, братец, но твое время на исходе. Я вижу это в твоих глазах, а не только потому, что ты потерял цвета. Ты отлично соображаешь, но у меня больше воли – а миру сейчас нужна именно воля! Миру угрожает опасность, и она растет. Только я могу спасти Семь Сатрапий.

— Ты всегда был готов пойти на все для достижения результата, – сказал Гэвин. – В этом было наше основное различие, не так ли?

Он глубоко вздохнул.

— Ты прав, все разваливается, и я никак не смогу спасти положение. Гэвин, – проговорил он и ощутил облегчение от того, что может назвать старшего брата его настоящим именем. – Гэвин, мне нужны гарантии. Поклянись мне – поклянись перед ликом Орхолама, что ты не станешь мстить Каррис. Я не знаю, как она отреагирует на случившееся; я понимаю, что тебе, возможно, придется ее изгнать, – но поклянись мне, что ты позаботишься, чтобы у нее было все необходимое! И то же самое касается Кипа. Поклянись!

Гэвин – настоящий Гэвин – сощурился, словно раздумывая над поставленными условиями и прикидывая, как они отразятся на его правлении. Только что он был безумным пленником – и вот, без какого-либо перехода, превратился в настоящего государственного мужа.

— Клянусь. Перед ликом Орхолама, – наконец проговорил он.

Фальшивый Гэвин поднял руку, протянул ее к неприметному бугорку в углу желтого окошка.

— Погоди, – сказал узник. – Прежде чем ты меня выпустишь, у нас есть еще один нерешенный вопрос. Братец, что мне делать с тобой?

Он вновь бросил быстрый взгляд через плечо на стенку, и по его лицу промелькнула раздраженная гримаса, но тотчас же разгладилась.

Гэвин поколебался. Его брат был поистине великолепен.