Книга Орден Разбитого глаза, страница 481 – Брент Уикс

Тизис пригнула к себе его голову и мягко поцеловала его в губы.

…Несколько следующих мгновений были потеряны в ее сладком дыхании – («Как может дыхание быть сладким? Дыхание обычно нейтральное, и это еще в лучшем…»), – в сладкой влажной мягкости ее губ и сладком мягком давлении ее тела, словно бы сплавившегося с его телом…

«Ох… О боже…»

Она отпустила его, и Кип, все такой же оцепенелый, позволил ей ускользнуть в сторону.

— Кип, хоть мы почти не знаем друг друга, но эта твоя странная смесь невинности и силы действует на меня… опьяняюще.

Кип сглотнул.

— Пожалуй, хорошо, что я уже покраснел, когда мы… э-гм… ну, в общем…

— И почему же это хорошо?

«Потому что иначе моя кровь не знала бы, к какому концу тела приливать в первую очередь».

— Потому что теперь мне не придется это делать заново, – ответил он.

Она рассмеялась, и Кип снова улучил момент, чтобы бросить взгляд за корсаж ее платья. «Как-то странно… Мы вроде как помолвлены – нас ведь можно теперь считать помолвленными? Так разве я после этого не имею права смотреть на нее сколько влезет? Или это все равно будет сладострастие? Орхолам, ничегошеньки-то я не знаю!»

Он посмотрел на дверь.

— Почему ты туда смотришь? – спросила Тизис.

— Честно?

— Честно.

— Ну, я вроде как надеялся, что к нам ворвутся какие-нибудь злодеи и мне придется с ними драться. В таких ситуациях я хотя бы знаю, как себя вести.

— Ах, ну да, ты же девственник!

Кип простонал.

— Вообще-то я рассчитывал, что эта информация будет погребена под всем тем, что я потом наговорил.

Тизис выпятила губки. Ее глаза поблескивали.

— Может быть, была еще пара намеков, по которым я смогла догадаться.

Кип закрыл лицо ладонями:

— Орхолам, забери меня поскорее! Как можно быть таким клоуном!

— Я ведь уже тебе сказала: ты милый.

— Женщины не берут мужчину к себе в постель только потому, что он милый, – вырвалось у Кипа.

— Зависит от женщины, – так же быстро отозвалась Тизис.

Во рту у Кипа внезапно стало очень сухо.

— Ничего, скоро мы избавим тебя от твоей маленькой проблемы, – пообещала она.

— От моей… что?

Она словно бы говорила на чужом языке. «Что она имеет в виду? Мою неадекватность? Неловкость? Стеснительность? Полную беспомощность?»

— От твоей девственности, – пояснила Тизис.

— А-а!

«Орхолам, ну вот зачем говорить это вслух? А вдруг кто-нибудь идет по коридору? Слово «девственность» наверняка привлечет больше внимания, чем любое ругательство!»

— Да-да, конечно, – забормотал Кип. – В смысле, да! Конечно! Это будет просто замечательно! Поверь, я буду ждать этого с нетерпением!

Он вскинул на плечо вещевой мешок.

— Прямо сейчас.

Тизис заперла дверь на замок и с улыбкой бросила взгляд на его кровать. Несмотря на смелые слова, в ее улыбке было что-то стыдливое, и особенно в румянце, залившем ее щеки. «Сейчас они розовее, чем прежде. Определенно розовее».

В кои-то веки Кипу-пустомеле было абсолютно нечего ответить.

— В конце концов, корабль без меня не отплывет, верно? Давай раздевайся.

Звук, вырвавшийся у Кипа изо рта, вовсе не был похож на мышиный писк… «Проклятие!» Кип снова с вожделением посмотрел на дверь. «Раздеваться? Прямо здесь? При свете?! Я, конечно, уже не такой толстый, как прежде, но все же…»

С другой стороны, он ведь видел Тизис обнаженной. Удивительно, как врезаются в память такие вещи. «Она просто роскошна! А тут я… гребаный… черепаха-медведь».