Книга Орден Разбитого глаза, страница 483 – Брент Уикс

И она скользнула вбок от двери.

Кип молча пошевелил губами, но не нашел ответа. Он подошел к двери и слегка приоткрыл – достаточно широко, чтобы не вызвать подозрений, но не настолько, чтобы это выглядело как приглашение войти.

— Ох, Кип! – воскликнула Тея. – Благодарение Орхоламу, что я тебя нашла!

Начинался Солнцедень. Рассвет еще занимался, когда Каррис с Железным Кулаком и их отрядом догребли до Большой Яшмы. Вымотанные долгим путем до Рата и последующей схваткой, они не успели проделать весь обратный путь прежде, чем лишились дневного света – даже несмотря на канун самого длинного дня в году. Лишь благодаря Бен-хададу, этому юному гению, им удалось не сбиться и пройти остаток пути по звездам. Это он соорудил – по памяти! – работоспособную морскую астролябию, вычислил широту, определил скорость их перемещения, вспомнил, на какой широте расположена Большая Яшма, объявив, что они смогут добраться туда до рассвета, если будут грести всю ночь, и выдерживал верный курс.

…Ну, почти. Каррис думала, что исполинские шпили Хромерии будет невозможно не заметить, однако ближе к утру над водой поднялся низкий туман, и хотя они по-прежнему могли определять свое местонахождение по звездам над головой, в какой-то момент обнаружилось, что они уже плывут к западу от Большой Яшмы, вообще не заметив, что миновали Малую.

— Так даже лучше, – спокойно проговорил Железный Кулак. – На причале Хромерии наверняка дежурят Светлые гвардейцы, а я не собираюсь отдавать им Гэвина.

Они с Каррис сидели на веслах – была их смена; остальные еще спали. Впрочем, их было уже пора будить.

— Прежде всего ему нужен хирургеон. От западного причала недалеко до лечебницы Амалу и Адини.

Амалу и Адини были лучшими хирургеонами на Яшмах, если не вообще во всех сатрапиях. Двадцать лет они лечили знать и Цветов Спектра, сколотив на этом состояние, но затем дали своим рабам вольную и приняли обет лечить всех бедняков на Большой Яшме.

— Каррис, – проговорил Железный Кулак, сделав еще пару длинных гребков. – Наступает Солнцедень. Если мы сегодня не доставим Гэвина в Спектр… Одного нашего слова не хватит, чтобы не дать им объявить нового Призму.

— Вы ведь видели его глаза, – тихо сказала Каррис.

«А вернее, глаз». Внутри нее все помертвело.

— Синие, – после паузы вымолвил командующий.

— Тогда вы знаете. Надежды больше нет. Мы проиграли.

Гэвин тоже это знал. Когда спустилась ночь и они больше не могли извлекать, он настоял на том, чтобы помогать им грести – по его словам, это было единственное, на что он еще годился. Впрочем, полученные раны и долгие лишения вскоре взяли свое, и он сдался. Каррис поглядела в ту сторону, где он спал, прямо на палубе. Они перевязали его глаз, как могли. Ей хотелось увидеть мужа и просто порадоваться, что он остался жив, что он снова принадлежит ей. Тем не менее в первую очередь она заметила – это оказалось сильнее и ее любви, и облегчения, и надежды – не грязь, не окровавленную улыбку, не искалеченную руку и не выжженную глазницу, не выкрашенные черной краской волосы и длинную бороду, не его неукротимый дух. Первым, что она увидела, был его уцелевший глаз. Синий. Наполненный ледяной ясностью, умный глаз естественного синего цвета.

Они отправились спасать Призму, а спасли обычного мужчину. Они совершили невозможное, впятером вырвали пленника у пятидесяти тысяч врагов – и все впустую!