Книга Вероломный бог, страница 24 – Кэмерон Джонстон

— Так на чем мы остановились? Если вы настаиваете на встрече, должна предупредить, что хозяйка не выносит дураков и у нее есть друзья в высших сферах.

Я улыбнулся. Чарра годами выносила мои дурачества.

— Как я и сказал, она захочет меня увидеть.

— Что ж, будь по-вашему. – Она жестом пригласила меня дальше. – Сюда, пожалуйста.

Мы прошли за штору, в длинный коридор с десятком дверей с каждой стороны. Ясно, что за ними люди совокуплялись всеми возможными способами, и я посочувствовал тем, кому придется стирать за ними белье. Пройдя половину коридора, девушка вытащила замысловатый ключ из черного железа и вставила его в замок двери, ничем не отличающейся от остальных. Замок щелкнул, дверь открылась, а за ней обнаружилась винтовая каменная лестница наверх, такая узкая, что несколько человек могли бы сдержать здесь целую армию. Я последовал за девушкой и закрыл за собой дверь, удивившись, что по весу она скорее напоминает железную, чем деревянную. Судя по всему, дверь была укреплена. Да и все здание представляло собой роскошную маленькую крепость.

Мы поднялись по лестнице в караульную, где четверо мужчин охраняли другую дверь. Трое держали обнаженные мечи, а четвертый целился из новомодного эсбанского арбалета прямо мне в сердце. Прежде я никогда не видел эту штуковину – похожа на обычный лук, только с каким-то спусковым механизмом сбоку. Мне она казалась уродливой, но, как говорят, стрелять из них может любой дурак, не требуется многолетней подготовки, чтобы стать хорошим лучником. Могу поспорить, что Аркануму это не нравится. Теперь любой недовольный крестьянин мог убить с большой дистанции.

Знать вообще не одобряла оружия в руках низкородного сословия, а в руках обитателей Доков оружие уж точно граничило с преступлением, если за время моего отсутствия не изменились законы. Хотя и это весьма вероятно.

— Добрый вечер, господа, – сказал я.

По кивку ее величества они распахнули дверь. Суровые взгляды охранников предупредили меня, чтобы вел себя прилично, и я шагнул из караулки, освещаемой чадящим факелом, в тепло роскошных покоев, залитых светом из богато украшенных канделябров. Через щели в ставнях на зарешеченных окнах проникали лучи закатного солнца. Пол из темного дерева устилали мягкие ковры, а по обе стороны от арочного прохода впереди черные мраморные колонны вздымались к сводчатому потолку, расписанному сценами с извивающимися обнаженными телами. Некоторые позы… Я был почти уверен, что большинство людей не могут так изогнуться. И почему кто-то нарисовал лошадей, как… Я оторвал взгляд от потолка. Кое-что пусть лучше остается загадкой.

Обстановка была так характерна для Чарры – во всем здесь сквозила атмосфера власти. Так называемое респектабельное общество Сетариса привлекла бы роскошь, но развратное искусство ошеломило бы. А вот представители низших слоев общества восприняли бы богатство как демонстрацию силы, а картины – как знак того, что Чарра все еще одна из них. Чарра по-прежнему знала, кто она такая, или, по крайней мере, кем себя считает, – ее кулаки и ножи несли смерть, и за все эти годы я не встретил ни одного клиента, который воспользовался бы ее услугами, но я не из тех, кто пытается выведать секреты друзей. Кем бы она ни была на самом деле, с ее-то репутацией никакие деньги не обеспечат признание среди высокородных, нет смысла притворяться. Но она тыкала им в лицо своим успехом всякий раз, когда они ступали на порог ее владений.