Книга Вероломный бог, страница 175 – Кэмерон Джонстон

Через ее израненное тело хлынул поток магии такой силы, что вряд ли она долго его выдержит. Ее жизнь висела на волоске, но Эва и не рассчитывала выжить. Владея магией тела, она сумела притупить боль, а сигналы умирающего тела свести к легким страданиям.

Она впустила меня прямо в свой измученный разум. Она доверилась мне, а с этим я сталкивался нечасто. Я терпел ее боль и делал все возможное, чтобы отгородить от боли ее сознание, но ее воля и Дар были сильны, и мое поспешное вмешательство не могло продлиться долго. Ее искалеченное лицо не передавало эмоций, но я почувствовал волну прохладного бальзама облегчения, а затем пульсацию благодарности.

Магаш-Мору объяла очередная волна пламени, и вокруг полетели капли горящей жидкости, поджигая дома. Тварь отпрянула, но, как только огонь утих, тут же опять бросилась вперед, врезавшись титану в бок костяным тараном.

С визгом рвущегося металла кусок туловища Похоти провалился внутрь. Титан зашатался, из ран вырвался дым и брызнула густая черная жидкость, а на него обрушивался удар за ударом. Магаш-Мора проникала внутрь титана, и металлические пластины разлетались на части. Изнутри сверкнула молния, и наружу повалил густой дым. Боевая машина содрогнулась.

Нечеловечески красивое лицо пронзил костяной шип и застрял внутри. Титан споткнулся и едва не упал, его руки и ноги затряслись в судорогах. Похоть умирала.

Я озвучил разрозненные мысли Эвы вместо нее:

— Она говорит, надо подождать, когда появится щель, броситься на тварь и вырезать сердце.

Титан выпрямился и врезался в тварь для последнего удара, рассекая гору плоти и камень под ней. Когда огромный клинок вонзился совсем рядом с сердцем чудовища, на меня накатил животный страх. Разумы Одаренных запульсировали в агонии, а затем угасли, и груда разорванной плоти размером с небольшой город погребла под собой игорные притоны Парши. Я снова ощутил Дар Линаса, как сияющий посреди скопления Одаренных маяк, и точно понял, где он.

— Там! – выкрикнул я, указывая на красно-розовую щель, оставшуюся после финальной атаки титана. – Сердце вон там.

Мы ринулись туда с безумной скоростью, забираясь по склону из плоти, а Эва ковыляла следом. Санкторы бежали впереди, хлюпая по лужам густого жира, и везде, где они ступали, умирали поглощенные тварью Одаренные. Позади санкторов тело Магаш-Моры начало распадаться: губы и глаза перестали шевелиться, руки и ноги болтались, словно их срезали. Клубки мозгового вещества взрывались, обдавая наши ноги влажными розовыми брызгами. Без магии, проникающей через Дары, чтобы укрепить плоть вокруг, Магаш-Мора сплющивалась под собственным весом, превращаясь в жижу.

Я питал свои мышцы магией, чувствуя, как моя саморазрушительная сущность с безумным возбуждением выплескивается наружу. Изо рта вырывался истерический смех. Ковер из плоти был липким и скользким, а воздух жарким от тепла тела и вонял кровью, потом и рвотой. Ветер со свистом выходил из разорванных трубок, пронизывающих плоть твари.

Титан пытался освободиться, но Магаш-Мора была беспощадна. В нескольких шагах от нас рухнул острый кусок металла размером с лошадь, забрызгав кровью и какой-то липкой желеобразной массой.

Огромная рана в боку чудовища начала затягиваться, и вытянулись щупальца, чтобы впитать обратно кусок, по которому мы бежали. В этом случае тварь сожрала бы и нас, ободрав мясо с костей. В сторону санкторов пополз розовый червь, жирный и потный, как толстяк, но тут же скорчился в судорогах. Я почувствовал, как умирает Дар. Червь рухнул. В ответ на угрозу Магаш-Мора спрятала большую часть Одаренных вглубь тела.