Книга Бог сломленных, страница 8 – Кэмерон Джонстон

Навстречу ковылял старик в лохмотьях и с длинной всклокоченной бородой.

— Нет ли еды, друг? – спросил он.

В голосе было мало надежды, но достаточно отчаяния, чтобы решиться заговорить. Его нос покраснел, а губы посинели – плохой знак. На крышах неподалеку уже поджидала пара огромных черных корвунов, желающих полакомиться теплыми внутренностями, как только он упадет замертво.

Мне хотелось отвернуться и продолжить путь. Я собирался так и сделать. Но голос где-то на задворках разума прошептал: «А как бы поступил Линас?» При жизни лучший друг всегда был моей совестью, и после смерти память о нем старалась изо всех сил, но у нее плохо получалось. Я и раньше был эгоистом, но последние месяцы изменили меня совсем не в лучшую сторону. Невозможно выдержать то, что пришлось мне, и остаться прежним душевно, магически и особенно физически.

Я вздохнул и сунул руку в кожаной перчатке в свой кошель, где еще оставалась пара серебряных монеток. Хватит на скудный ужин и ночлег на несколько холодных дней. Я бросил их в дрожащую протянутую руку.

— Я угощаю, приятель.

Я не умру от того, что не поем еще пару раз. Магам умереть не так-то просто, а после недавних событий мне будет еще сложнее. Моя плоть менялась, и это пугало сильнее, чем любой голод. Я согнул правую руку, и кожа скрипнула вместе с перчаткой. От порчи рука становилась все более жесткой и болезненной, но под перчаткой меня ждала проблема, которую лучше оставить на потом.

Покинув старика, я поискал в себе хоть какой-то намек на удовлетворение или радость от доброго поступка, как это бывало в прошлом. Ничего. Только голос старого друга, уносящийся прочь вместе с ветром.

Продолжив восхождение, я пошел сквозь клубы дыма и пара. Погребальные костры горели днем и ночью, отправляя столбы черного дыма и поминальные молитвы виться вокруг пяти башен богов, возвышающихся над Старым городом – пять черных каменных змей, сплетавшихся друг с другом, пока их клыки не пронзали облака. Башни оставались темными и безмолвными, боги по-прежнему отсутствовали, а один был мертв. Ублюдок. Я с радостью убил бы этого предателя еще раз! Естественно, безо всех этих мучений и пыток, которые мне пришлось вынести – он был не в своем уме, и я выжил только благодаря грубой хитрости и слепому везению.

Я перешел через истертый за долгие годы Болотный мост в почти не пострадавшие кварталы Полумесяца и побрел по слякоти к тому месту, что некогда было прекрасной таверной для богатых путешественников, со сверкающим медным львом, вставшим на дыбы, над входом. Раньше здесь подавали аппетитное пряное мясо и прекрасный эль, а теперь раздавали бинты и лекарства. Длинная очередь больных и нищих ожидала у входа подачек в виде черствого хлеба, копченой рыбы и, если повезет, консервированных фруктов.

Пылающее солнце скрылось за городскими стенами, и колокола Часов всех времен пробили последний раз за день. По всему городу волной мерцающего пламени оживали фонари и свечи. Я слишком увлекся, глядя вверх, перестал смотреть под ноги, поскользнулся на черном льду и шлепнулся прямо на задницу. Спина и бок взвыли от боли в том месте, где вероломный бог раздробил позвоночник и вырвал ребро в назидание, прежде чем собрать меня обратно и начать все заново. Я так до конца и не поправился, несмотря на все усилия целителей из Ордена зимородка. Я попробовал приподняться, но левую руку в очередной раз скрутила судорога.