Книга Бог сломленных, страница 62 – Кэмерон Джонстон

Она всхлипнула и смахнула слезу с бледной, покрытой татуировками щеки.

Домой. Это слово пронзило мое измученное сердце. Сетарис для меня закрыт, но у меня все же есть семья и другой дом, если я того пожелаю. Годы бегства и одиночества лежали на плечах свинцовым плащом, но наконец-то нашелся кто-то, желающий и способный помочь. Я смогу отдохнуть и снова стать счастливым. Выросшая внутри надежда вырвалась наружу придушенным всхлипом.

Бабушка тепло обняла меня и крепко прижала, словно не хотела отпускать.

— Тише, дитя. Это ни к чему. Мы с тобой родня, кровь связывает нас крепче стали. – Она положила руку на мою тогда еще гладкую щеку, и ее кожа ощущалась прохладной и успокаивающей. – Мы родня, а значит, вместе встречаем опасности этого мира – и пусть эти опасности лучше боятся нас. Мне так жаль, дитя мое. Должно быть, ты был так одинок все эти годы. Теперь тебе больше не нужно бежать и прятаться. Ты дома со своей старой бабушкой, и она обо всем позаботится, ничего не бойся.

Что мне оставалось, кроме как сказать «да»? Доверчивый идиот. Мне так хотелось ей верить, что даже присущие мне цинизм и паранойя отступили перед семейными узами, какими бы предательскими те ни оказались впоследствии. Я наконец обрел надежду на будущее.

На подготовку ритуала у бабки ушло три дня, она проводила со мной все свободное время, выслушивала историю моей жизни и проклинала Арканум и богов Сетариса за то, что не помогли мне. Долгие годы я был один, но теперь за мной присматривала бабушка, и это был бесценный дар.

Когда пришло время, она взяла меня за руку и повела в крепость. Ее запах и стройная фигура снова так сильно напомнили маму, что это повергло мой разум в смятение. Думаю, она этого и добивалась. Воспоминания о дальнейшем обрывочны и нечетки, отчасти от боли и страха, отчасти благодаря алхимическому снадобью, которое она влила мне в глотку.

«Это священный ритуал», – сказала Ангарад, протягивая мне напиток, сваренный и настоянный на особой магии, чтобы призвать ее великий дух и даровать мне его защиту. Мне отчаянно хотелось верить, что это решит все мои проблемы, и я беспрекословно выполнил все ее приказы. Я выпил жидкость из гравированной чаши, и дальше помню только кошмары: отчаянное бегство от жутких, щелкающих зубами чудовищ со слишком большим количеством ног и глаз, которые пытаются откусить мне лицо, бешеный крик, чужой мир, обитание в чужом теле, не совсем человеческом.

Пока я судорожно искал выход, во мне бурлила магия, и в панике я зацепился за черную нить мысли, вернувшей мой разум обратно в ту реальность, откуда он пришел. Она привела меня в собственное тело, и я очнулся на каменной плите, вопя, хватаясь за воздух и обливаясь потом, в котором сверкали кристаллики льда.

— Нет! – завопила бабка. – Ты все портишь! Портишь!

Ее повязка была снята, и глаза – все три аметистовых глаза – кипели опасной магией.

Я сел, тяжело дыша.

— Что это было? – Немного придя в себя, я попытался сползти и встать. – Что происходит? Что ты со мной делаешь?

Она положила твердую как сталь ладонь мне на грудь.

— Закрой рот, мерзкий грязный чужак. Мы немедленно повторим попытку, и все получится, или ты умрешь.

Я попытался пошевелиться, но она с неумолимой и нечеловеческой силой толкнула меня обратно.