Книга Бог сломленных, страница 147 – Кэмерон Джонстон

— Господин маг, – выдохнула она с распахнутыми от удивления глазами. – Чем мы можем помочь? На вас напали разбойники?

Арканумская мантия, даже грязная, пришлась очень кстати.

— Нам нужен корабль до Сетариса, и немедленно, – сказал я.

Потрясенная женщина, прижимая руку к груди, подозрительно посмотрела на нас с Эвой.

— Что ж… если нужно, мы могли бы до завтра подготовить подходящий корабль. У нас в городе есть только один с полной командой, причем половина уже напилась.

— Немедленно подготовьте его, – приказала Эва. – Мы отплываем.

— Они еще не закончили выгрузку товаров, – возмутилась женщина, привлекая внимание прохожих, которым стало любопытно, из-за чего шум. – А корабль тяжелый и в воде сидит низко. И теперь зима, ветры усиливаются – мы не рискнем выйти в море до тех пор, пока погода не станет благоприятной.

— А теперь хватит, – отрезала Эва. – Выбрасывайте товары за борт, и будьте готовы немедленно выходить в море, не то я спалю город дотла.

Я попробовал сказать правду.

— Союз вольных городов перешел на сторону Скаллгрима. Пока мы тут беседуем, они идут на Сетарис. Если мы не выйдем в море немедленно – все пропало.

Женщина вытаращилась на меня, и ее тупое упрямство испарилось, сменившись свирепой решимостью.

— Дирк! Эштон! Уберите свое дерьмо с корабля! Кто-нибудь, вытащите из таверны тех паршивых матросов. Я не допущу, чтобы варвары пачкали мои улицы своим мерзким оружием и грязными языками. Мы в Порт-Хелиссене – гордые сетарийцы и сделаем все возможное!

Через час корабль снялся с якоря с полной командой и тремя смертельно усталыми пассажирами. Я свалился на палубу, сил не оставалось даже на морскую болезнь. Эва разговаривала с Брайденом. Он какое-то время возмущался, а потом угрюмо замолк, приняв то, что, как все мы знали, должно случиться.

Паруса раздулись, поймав поднявшийся ветер, который понес нас на восток, к Сетарису. Брайден стоял уже в напряжении, глядя в сторону дома. Я молился, чтобы он продержался подольше и привел нас к берегу прежде, чем его Дар иссякнет. И я знал, что никому из нас такого не пережить.

У нас оставалось немного времени, чтобы привести в порядок дела и при помощи пера и чернил попрощаться с теми, кто нам дорог. Я начал с послания Лайле, а потом решил написать еще нескольким важным для меня людям. Удивительно, как много, оказывается, я должен сказать. Брайден нацарапал письмо семье и отдал его на сохранение Эве, которой можно было о письмах не беспокоиться. Все, кто ей небезразличен, либо здесь, либо уже мертвы.

Ей гораздо интереснее было узнать все обо мне, о моих ошибках и бедах, да и о счастливых моментах. Узнав, что я сбежал и десять лет пробыл в изгнании ради друзей, она захотела узнать все о тех днях, что я провел с Чаррой, Линасом и их дочерью Лайлой. Становление самой Эвы было во многих отношениях печальнее моего – более привилегированное положение, но отсутствие понимания и любви. Она впустила меня в свое сознание, чтобы я ощутил манипуляции ее родителей. Я ответил тем же, наши мысли переплелись, исследуя прошлое. Я не слишком доверчив, но с Эвой все было иначе, и я с радостью открывался ей без притворства, колкостей и сарказма. Она стала третьим человеком за всю мою жизнь, кому я доверил все, что имел.