Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 48 – Елизавета Дворецкая

Еще вечером был оповещен Каупанг: находясь на самом берегу, близ причалов, тот первым подвергся бы нападению. Торговцы ночь посвятили сборам, и при первых проблесках рассвета началось бегство: одни грузили товары на корабли и уходили по Вику на север, к вершинам огромного залива, а другие – на телеги и правили в глубь страны, к горам. С самого утра ветер дул вдоль побережья на север, а значит, был попутным для кораблей из Агдира. В числе первых корабль увез королеву Торфинну с ее служанками. Двадцать лет назад они с Асой, обе будучи молодыми женами с маленькими сыновьями на руках, не слишком ладили, каждая видела в ребенке другой будущего соперника своему. Рёгнвальд в глубине души был бы рад уехать с матерью, но честь мужчины ему не позволяла бежать, приходилось готовиться к бою. С самого детства он не раз слышал о злодеянии мстительной Асы, убившей его деда по отцу; его воображению рисовалась ведьма, живущая в темной пещере со своим сыном-троллем, покрытым черной шерстью и с вечно оскаленными зубами. Он бы не удивился, если бы оказалось, что его близкие родичи в Агдире едят сырое мясо и вместо пива пьют кровь.

Только два всадника двигались против потока – с севера на юг, в Каупанг. Путник, прибывший незадолго до вечера, застал испуганную суету. Мужчина средних лет, одетый добротно, но неброско, ехал верхом на хорошей горной лошади, невысокой, но крепкой, светло-серой масти, с более светлой гривой и хвостом; густая челка падала ей на морду почти до носа. Позади ехал слуга, на светло-рыжей лошадке с черной гривой. С удивлением оглядываясь, всадник направился в Скирингссаль и остановился, увидев перед воротами десяток вооруженных хирдманов.

— Приветствую вас, отважные клены кольчуги! Что здесь происходит? Здоров ли Олав конунг?

— А ты кто такой? – неприветливо спросил гостя старший над десятком, Сигфрид Шумный. – Чего здесь вынюхиваешь?

Хирдманы выставили копья, но путник не испугался, только еще сильнее удивился. Его трудно было вообразить испуганным: среднего роста, обычного сложения, он тем не менее источал уверенность человека, всегда знающего, что делать. Собой он был не слишком хорош: черты лицо довольно правильные, но грубоватые, на загорелой коже множество мелких бледных шрамиков, показывающих, что ему довелось когда-то пережить тяжкую хворь, от которой все лицо покрывается волдырями. Однако первыми на его лице привлекали внимание глаза: довольно большие, глубоко посаженные, светло-серые, на смуглой коже они казались очень яркими. Взгляд их был тяжелым, но не без оттенка веселости, как будто обладатель этих глаз невысокого мнения о людях, но находит в них немало забавного.

— Сигфрид, ты меня не узнал? Я уже не раз бывал здесь и хотел бы повидать Олава конунга, если он не занят.

— Конунг очень занят, и ему не до гостей.

— Пусть ему сообщат, что Браги сын Бодди просит принять его.

Послышались удивленные возгласы.

— Йотунова кость! – Сигфрид переменился в лице. – Браги Скальд! И впрямь я тебя не признал сразу! Но если ты узнаешь, что у нас происходит, то поймешь.

— И что у вас происходит? У меня, ты знаешь, нюх на особенные события!

— Идем! Конунг в теплом покое. У него там люди, Аурнир хёвдинг, и все прочие, кто с головой.

По дороге Сигфрид успел коротко описать происходящее, а в теплом покое Браги Скальд застал не простое собрание, а военный совет. Речь держал Аурнир хёвдинг – ближайший советчик Олава, предводитель его дружины.