Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 60 – Андрей Глухарёв

Коридор, по которому мы неслись, заканчивался. Впереди маячила глухая внешняя стена Зала Архивов. Темный, пористый камень, лишенный окон. Тупик.

Кишки свернулись в узел страха. Мы загнаны в угол.

Но Молчун, бегущий впереди, даже не думал сбавлять шаг. Он целеустремленно несся к стене, словно собирался пройти сквозь нее. Я прищурился. В густом полумраке, затянутом пылью, это было трудно заметить, но прямо по курсу, почти у самого пола, кладка стены была повреждена. Видимо, когда-то давно здесь произошло частичное обрушение купола, и огромная трещина, больше похожая на рваную рану в камне, зияла на уровне пояса. Сквозь нее пробивался тусклый, серый свет проклятого неба Эре-Нергала.

Брешь!

Сзади раздалось клокочущее завывание. Тварь дышала нам в затылки.

Молчун сгруппировался и, вытянув руки вперед, нырнул в узкий пролом. Я прыгнул следом, чувствуя, как поток воздуха от занесенной над моей спиной каменной лапы холодит вспотевшую шею.

Я влетел в проем. Острые края обломанного кирпича больно резанули по плечу, разрывая кожу куртки. На мгновение я оказался в невесомости, ослепленный внезапно хлынувшим в глаза серым светом. А затем законы природы взяли свое, и я полетел вниз. Мы вывалились из Архива на крышу примыкающей к нему террасы. Я приземлился жестко, не успев сгруппироваться, больно ударившись бедром о шершавую кровлю, и кубарем покатился по покрытым высохшим мхом плитам. Кувыркнувшись через голову два раза, я раскинул руки и ноги, гася инерцию, и замер, тяжело дыша.

Я лежал на спине, глядя в багрово-черную, кровоточащую воронку туч, медленно вращающуюся высоко над городом. Грудь ходила ходуном. Легкие судорожно хватали холодный, отравленный воздух Эре-Нергала. Кажется, я выжил. Снова.

Я перекатился на живот, морщась от саднящей боли в плече, и посмотрел на брешь, из которой мы только что вывалились.

Зрелище было не для слабонервных.

В рваном проломе стены Зала Архивов, намертво застряв плечами, торчала массивная голова химеры. Тварь исступленно билась о края кладки, пытаясь протиснуться вслед за нами, но проем был слишком узким. Камень крошился под ее напором, но стена держала. Искаженное, плоское человеческое лицо на собачьей морде слепо пялилось вниз, на крышу. Ее пасть была широко распахнута, и оттуда извергался непрерывный, скрежещущий визг, полный первобытной ярости хищника, упустившего цель.

Секундой позже шагах в двадцати правее, там, где стена также дала трещину, кирпичи с грохотом вывалились наружу. Из образовавшейся дыры высунулась морда второй химеры. Она не стала пытаться пролезть. Она просто задрала голову вверх и присоединилась к крику первой.

Этот дуэт недолго оставался одиноким.

Снизу, со стороны чисто выметенной аллеи и главного входа, куда мы так удачно решили не соваться, раздался ответный хор. Десятки, если не сотни таких же скрежещущих, каменных голосов взмыли ввысь. Статуи, сидящие на постаментах, проснулись. Зал Архивов кричал, призывая своих каменных стражей. Этот звук был похож на погребальный звон. Он разносился ветром по прямым, как стрела, улицам, улетая далеко за пределы площади.

Молчун уже был на ногах. Он стоял чуть поодаль, методично отряхивая пыль с колен. На его лице не было ни капли пота, а дыхание оставалось ровным. Чертов ублюдок.