Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 56 – Андрей Глухарёв

— Поэзия? Мы в архиве или в богадельне для бардов? — сплюнул Даррен. — Читай дальше!

— «Ибо не золото и не серебро хранит власть, — медленно переводил Молчун, хмурясь все сильнее. — А суть, сокрытая внутри. Звезда Венца сияет на челе короля, когда луна истекает кровью над городом жемчуга. Лишь в отражении слез истинного владыки Венец обретет плоть».

Молчун замолчал. Он перечитал текст еще раз, шевеля губами, словно пытаясь найти скрытый смысл между строк, но затем покачал головой.

— И всё? — я недоверчиво уставился на черную плиту. — «Звезда сияет на челе»? «В отражении слез»? Что это за бред? Жреческая шифровка?

— Я не знаю, — признался Молчун. Его голос вновь стал равнодушным и холодным, он отсек эмоции, как отсекают пораженную гангреной конечность. — Я наемник. Моя работа — убивать и находить. Разгадывать метафоры тысячелетней давности — не мой профиль. Я не понимаю этого контекста.

Я выругался про себя, потирая ноющую переносицу. Загадки. Ненавижу загадки. В Кожевенном ряду все было просто: замок либо закрыт, либо сломан. А здесь мы имели дело с логикой безумных магов древности.

— Возьмем это с собой, — я решительно протянул руку. — У нас там наверху сидит недоученная волшебница, которая все уши нам прожужжала своими Архивами Коллегии. Мы тащим ее через весь континент, кормим и защищаем. Вот пусть и отрабатывает свое золото. Она любит старые тексты — пусть ломает голову над слезами и звездами.

Молчун без колебаний вложил ониксовую плиту мне в ладонь. Она была на удивление тяжелой, холодной, словно вытягивающей тепло из пальцев. Я расстегнул ремешки своего наплечного мешка, бережно завернул плиту в мягкую тряпицу, чтобы она не звенела о флягу, и сунул внутрь.

— Возвращаемся, — коротко скомандовал я. — Мы и так проторчали здесь дольше, чем планировали.

Мы подошли к провалу в потолке. Оставленная мною веревка сиротливо свисала вниз. Даррен, подгоняемый невидимым кнутом страха, ухватился за нее первым. Он тяжело, с натужным кряхтением подтянулся, упираясь сапогами в неровные края дыры. Его дыхание эхом разносилось по замурованной комнате. Я смотрел ему вслед, прикидывая, выдержит ли крепление. И тут, сквозь гулкое эхо дыхания Даррена и едва различимые шум ветра, бьющегося где-то в куполе Зала Архивов, я услышал что-то странное. Там, в глубине. В бескрайнем, погруженном во мрак колодце библиотечных ярусов.

Бум.

Звук был далеким, приглушенным, но невероятно тяжелым. Словно кто-то уронил на каменный пол кусок свинца размером с лошадь.

Бум.

Следующий удар раздался через пару секунд. Медленный. Совершенно неторопливый.

Я замер. Моя рука, уже протянутая к веревке, опустилась. Я медленно повернул голову и посмотрел на Молчуна. В зеленом полумраке его лицо было неподвижным, но я видел, как его рука плавно, без единого лишнего движения, скользнула под плащ, к скрытому лезвию.

— Козлоногие? — моя мысль вырвалась наружу едва слышным шепотом. Я вспомнил те чудовищные вмятины от раздвоенных копыт, которые мы видели гораздо чаще, чем нам хотелось.

Даррен, который успел вылезти наполовину, застыл в проломе, как пойманная в капкан крыса. Его глаза лихорадочно блестели в темноте.

— Нет, — так же тихо ответил Молчун. — Козлоногие ходят быстрее. Это что-то… тяжелее и неповоротливее.