Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 55 – Андрей Глухарёв

— И тебе это не интересно? — я прищурился. Наниматель послал его за Венцом, но тайны такого уровня в нашем мире стоят не меньше королевской казны. Любой нормальный человек попытался бы засунуть за пазуху хотя бы парочку таких табличек.

— Я не торгую чужой магией, Марек. И не читаю сказок на ночь, — Молчун повернул ко мне лицо. В его водянистых глазах отразился зеленый свет. — Но тот, кто приказал замуровать эту комнату, явно считал ее содержимое слишком ценным или слишком опасным для общих залов. То, что мы ищем, с большой долей вероятности находится именно здесь. Ищите символ.

Спорить с этой логикой было глупо. Тайник внутри тайника — классика жанра. Я молча кивнул и повернулся к стеллажам.

Следующий час превратился в изматывающее испытание на прочность. Воздух в замурованной комнате был невероятно спертым. Мы работали втроем, без устали перебирая тонны глиняных записей. Пыль въедалась в кожу, забивалась под веки, отчего глаза слезились, искажая очертания клинописных знаков. Да и тишина давила на уши. Я слышал лишь тихое, сдавленное дыхание Даррена с соседнего ряда и мягкий шорох Молчуна, перекладывающего таблички. Мои пальцы онемели от холодной глины. Я проклинал Жемчужных Королей, их архивариусов, их проклятый город и собственную гордыню, приведшую меня сюда. Раз за разом я вглядывался в эти проклятые черточки, ища перечеркнутую чашу с тремя точками. И раз за разом находил лишь пустоту.

— Марек… — голос Даррена разорвал тяжелую тишину.

Он прозвучал неуверенно, словно наемник сам не верил в то, что говорит. Я мгновенно оставил свой стеллаж и в два шага оказался рядом с ним. Молчун подошел с другой стороны, бесшумно вынырнув из мрака.

Даррен стоял у самой дальней стены. В его руках, подрагивающих от напряжения, лежала прямоугольная плитка из полированного черного оникса. Она разительно отличалась от грубой глины, которую мы перебирали до этого. Буквы на ней были не выдавлены, а вырезаны и залиты чем-то, что в тусклом свете казалось запекшейся кровью или потускневшим золотом. А в самом левом верхнем углу плитки, крупно и отчетливо, был вырезан символ. Перечеркнутая чаша. И три точки над ней.

Мое сердце забилось сильнее. Я посмотрел на Даррена. Наемник часто моргал уцелевшим глазом, на его грязном лице застыло выражение мрачного триумфа, смешанного с недоверием. Молчун протянул руку в черной перчатке и забрал ониксовую плитку. Я поднес свою трубку поближе, освещая испещренную древними символами поверхность. Безымянный наемник долго смотрел на текст. Его лоб прорезала глубокая складка. Время тянулось бесконечно. Каждая секунда, потраченная на расшифровку этого мертвого языка, приближала нас к моменту, когда хозяин города проснется.

— Ну? — не выдержал я, нарушая молчание. Мой голос прозвучал громче, чем я планировал. — Не томи, надсмотрщик. Там есть координаты? Секретное подземелье? Тайник под Дворцом Слез?

Молчун не отрывал взгляда от плитки. Его пальцы медленно скользили по кроваво-золотым рунам.

— Это о Венце, — наконец тихо произнес он. — Несомненно.

— Отлично. Где он лежит? — я подался вперед.

— Здесь нет точных координат в привычном нам понимании, — Молчун поднял на меня взгляд. Впервые за всё время в его голосе прозвучало искреннее замешательство. Он снова опустил глаза на плиту. — Это… поэзия. Иносказание. Метафора. Текст описывает его мощь. «Тот, кто возложит груз вечности на свои плечи, не познает тлена, но познает бездну».