Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 102 – Андрей Глухарёв

Крэг нахмурил безволосые брови, вспоминая детали.

— Крэг спросил кузнеца: «Как проклята? Мертвяки придут? Руки отвалятся?». А кузнец посмотрел на Крэга, забрал монеты и сказал: «Тупится быстро. Если кости рубить — к вечеру точить надо».

Гигант пожал необъятными плечами — стальные пластины громко лязгнули.

— Вот и всё проклятие, — философски заключил Крэг. — Крэг рубил кости. Секира затупилась. Кузнец не обманул. Крэг потом нашёл кузнеца и ударил его тупой секирой. Кузнец сломался. Она не проклятая. Она хорошая.

Закончив притчу, здоровяк удовлетворённо кивнул собственным мыслям, опустил мутный взгляд на левое колено, выставил толстый палец и легонько постучал.

Дзинь.

Харгрим медленно открыл рот. Лицо побагровело. Гном издал странный, сдавленный звук — что-то среднее между истеричным смехом, предсмертным хрипом и стоном человека, которому только что наступили на ногу. Он согнулся пополам, уткнувшись лицом в ладони, и плечи его затряслись в беззвучной конвульсии. Гном утёр выступившие слёзы тыльной стороной закопчённой ладони, шумно высморкался в сторону и с неожиданной деловитостью принялся застёгивать подсумки. Тупость Крэга послужила отличным громоотводом для накопившегося напряжения, но Эре-Нергал не терпел долгого веселья. Башня снова наполнилась сухим шорохом — звуками людей, собирающихся на работу, с которой могут не вернуться.

Крэг, так и не разобравшись, что именно так развеселило «маленького бородатого человека», безмятежно моргнул, еще раз провел толстым пальцем по лезвию своей не-проклятой секиры и успокоился.

Я не смеялся. Медленно выдохнул, чувствуя, как абсурдность момента выжигает последние остатки сковывающего напряжения. Всё. Хватит литургических текстов, гниющих королей и философских бесед. Пришло время делать то, за что нам обещано золото.

Я отвернулся от каменного стола и принялся методично проверять снаряжение. Вытащил из ножен на бедре короткий меч, провел подушечкой большого пальца по темной, отливающей серебром стали. Безупречно. Клинок скользнул обратно с глухим, сытым щелчком. Метательные ножи — по два в каждом голенище, еще три спрятаны в наручах. Проверил баланс, убедился, что ремешки не перетерлись и лезвия выйдут без зацепа. Наконец, арбалет. Сдул пылинку с бронзового фиксатора тетивы, прокрутил ворот, вслушиваясь в сухое, четкое клацанье шестерни. В моем ремесле заклинивший механизм — это не досадная оплошность. Это нож в печень от того, кого ты не успел застрелить.

Справа деловито шуршал Харгрим. Гном успокоился так же быстро, как и завелся, и теперь превратился в воплощение угрюмой эффективности. Его толстые узловатые пальцы перебирали стеклянные трубки с запалами, красные шашки исчезали по петлям на поясе, он проверял герметичность кожаных мешочков с серым порошком, тихо ругая про себя здешнюю сырость — от нее селитра теряла убойную силу.

Лира собиралась молча. Волшебница аккуратно, почти с нежностью завернула большую ониксовую плиту и обломок в плотную холстину, перетянула бечевкой, убрала в заплечный мешок. Она больше не дрожала. Перевод текста, направление, которое она нам дала — всё это что-то в ней изменило. В птичьих, суетливых движениях появился крошечный, но осязаемый стержень. Она проверила завязки на мантии, потуже затянула пояс, чтобы полы не мешали при ходьбе, рассовала по внутренним карманам несколько пустых флаконов. Без посоха она была слаба, но теперь знала свое место в отряде.