Книга Печать безумных. Безымянные, страница 63 – Екатерина Гичко

«А ты и просмотрел»,— осадил его господин Наэш.

«Хотя… Нет, туда. Под дерево лезь».

Лирка осторожно пробралась сквозь ветви и увидела уже знакомый путь, который перекрыло повалившееся дерево. Здесь её грудь охватило знакомое по предыдущим визитам ощущение волнения и… притяжения. Даже зная, что это такое, Лирка невольно заволновалась и вскинула голову. Она больше не вспоминала мучительно дорогу, в один миг ей стало предельно ясно, куда идти дальше. Больше всего возникшее ощущение тяги походило на неслышимый зов. Не осязаемый никакими иными чувствами, кроме как внутренним чутьём, он вызывал жутковатый трепет. Из разговоров на заставе Лирка знала, что кое-кто из забредавших в городище поворачивал назад, заслышав его.

Но потом всё равно возвращался, томимый любопытством и желанием узнать, что же это было.

Через четверть часа ноги уже гудели. Лирка добралась до третьего ряда арок, из которых складывалась внешняя стена, и свернула с лестницы в тенистый крытый переулок. Он вышел на небольшую площадь, посреди которой высилось здание, очень похожее на шалаш, сложенный из каменных плит. Более всего эти плиты напоминали Лирке прямоугольное пышное печенье песочного цвета, которое пекла бабушка Ехи. Они весьма небрежно прислонялись к мощному столбу и даже не примыкали плотно друг к другу. Необязательно было пользоваться треугольным входом, она могла бы пролезть и в одну из щелей. Но Лирка всё же воспользовалась входом.

Внутри было так же светло, как и снаружи. Свет беспрепятственно протекал в щели между плитами и, казалось, впитывался в песок, который усеивал весь пол. Чудилось, что от мелких крупинок исходило сияние. Ноги по щиколотку с мягким хрустом проваливались в песчаные развалы, и Лирка чувствовала, как нагревается кожа сапог. Остановившись, женщина безбоязненно осмотрелась.

Храм ничуть не изменился. Никакого внутреннего убранства. Не знай она наверняка, решила бы, что это место — причудливое творение самой природы. Только стены склонённых к каменному столбу плит, сам столб, песок под ногами и выщербленный прямоугольный брус песчаника, прислонённый к единственной опоре храма.

Подселенец покинул тело Лирки и, скакнув к брусу, ткнулся в него мордой. Тихо взвизгнул и облизнул поцарапанный нос длинным языком. Хвост нетерпеливо взвился, и Лирке в очередной раз стало жаль духа. Мелкие суетливые движения выдавали его отчаянное желание оказаться там, по другую сторону. Зря она всё же решила сходить сюда. Только растравила.

— Мы бы всё равно не прошли, — ровность тона подсказала, что говорил господин Наэш. — Ты уже не дух.

— Я знаю! Хватит напоминать об этом! — зверь раздражённо крутнулся на месте, в ярости хлестнув хвостом.

— Но если мы найдём способ вырваться из нашей ловушки, то тебе не потребуются ворота, — продолжил господин Наэш.

Зверь замер, но кончик хвоста продолжал подрагивать, а ноздри нетерпеливо раздувались.

— Ты не можешь знать наверняка…

— Правила на тебя не распространяются. Ты уже не один из них. Твой разум прояснился.

Раздражённо фыркнув, подселенец заметался по храму. Но выглядел он уже более успокоенным. Он жадно втягивал носом песок, фыркал, чихал, а потом хапал его пастью с таким аппетитом, что Лирка сглотнула набежавшую слюну и с большим трудом изгнала из воображения соблазнительный хруст песчинок на зубах. Присев, она осторожно запустила пальцы в рассыпающиеся крупицы, сжала в горсти и медленно ссы̀пала вниз. Порыкивающий зверь в это время катался на спине, поднимая вокруг себя небольшую бурю.