Книга Печать безумных. Безымянные, страница 239 – Екатерина Гичко

Только она развернулась, как хайнес застонал и неловко перевернулся. Постояв в нерешительности, Лирка всё же вернулась и принялась его ворочать, стягивая сперва кафтан, а потом и камзол. Полностью раздевать мужчину не стала. Расстегнула брючный ремень, стащила сапоги и с чувством выполненного долга набросила на оборотня угол покрывала.

— Птичка моя, ты где?.. — сонно пробормотал Риш, не открывая глаз.

Лирка посмотрела на его лицо, едва освещённое заглянувшим в комнату месяцем, и, ведомая чувством жалости, подошла ближе. Сейчас мужчина меньше всего походил на язвительного всемогущего хайнеса.

— Пожалей меня…

Слова выдернули воспоминания одиннадцатилетней давности, когда молодой хайнес плакал в её объятиях, и Лирка, не устояв, присела на край постели, прижавшись боком к животу мужчины. Тот скрючился, словно пытаясь обвиться вокруг неё, и успокоено задышал.

— Мне плохо…

Лирка склонилась ниже.

— Принести таз? Что-то болит?

Мужчина не ответил сразу. Казалось, он уже спит и говорит во сне.

— Душе плохо…

У Лирки защемило сердце, и она с нежностью погладила белые спутанные волосы, пальцами прочёсывая пряди. Задавив в себе сомнения и стыд, она огладила шею, плечи и круговыми движения, успокаивая как ребёнка, прошлась по спине. В конце концов, он не сделал ей ничего плохого, чтобы она могла отказать ему в утешении. Скорее это она не совсем права, скрывая от него то, что он не помнит.

— Спи, мой хороший, — нежно протянула она, как если бы укачивала Ханёна. — Пусть душа твоя будет спокойна. Всё пройдёт. Всё станет хорошо. Спи.

Из спальни хайнеса она вышла через четверть часа. Убаюкивание хайнеса умиротворяюще подействовало и на неё, так что на господина Аризея она взглянула лишь с лёгким укором.

— Случилась бы война, войди мы следом, — развёл руками оборотень. — Как он?

— Уснул. Моя служба на сегодня закончилась?

— Да. Я попрошу кого-нибудь из ребят проводить тебя.

— Не нужно.

— Нужно, — нахмурился господин Аризей. — Ночь в разгаре. Вдруг привяжется кто-то по пути.

Лирка приподняла брови и мечтательно протянула:

— Было бы неплохо…

Солнце едва-едва окрасило небо розовым, когда Саврий прошёл в приёмную. Цепко осмотрел помещение, подмечая, всё ли на прежних местах, распахнул окно, кинул беглый взгляд на список дел, оставленный на столе, распахнул дверь в кабинет хайнеса и в изумлении замер на пороге.

Сильнейший уже сидел на своём месте и, закинув ноги на стол, с сосредоточенной задумчивостью смотрел в окно. Выглядел Узээриш свежо и бодро, имел весьма цветущий вид для оборотня, который прошлой ночью напивался. Аж зависть брала!

— С чего это вы так рано явились? — Саврий даже про приветствие забыл.

— Вечер вчерашний вспоминаю, — не оборачиваясь, ответил хайнес.

— Могли бы в постели повспоминать. Или узнали что-то важное, что впору приказ писать?

Поморщившись, Риш отмахнулся и, тяжело вздохнув, опустил ноги на пол.

— Ты всё равно велел тебе не жаловаться.

Саврий возвёл глаза к потолку, припоминая, когда он последний раз такое говорил, и уверенно выдал:

— Лирка. Опять что-то натворила, и вы жалеете, что взяли её на службу?

— Не жалею. Но пожаловаться хочу.

Помощник понял, что в такой ранний час ждали именно его, и смиренно устроился в кресле напротив хайнеса.