Книга Печать безумных. Безымянные, страница 138 – Екатерина Гичко

— Её принесла я, — склонив голову, призналась магичка. — В ту ночь, когда нашла печать, столкнулась с молодой женщиной. Она просила забрать её дочь. Боялась чего-то, но я не поняла чего. Я велела ей выйти к границе со стороны Арван-Ё и, когда вернулась на заставу, пришла туда, забрала ребёнка и подбросила Ёриху.

Подставлять товарищей Лирка не хотела. Это было её решение. Она очень надеялась, что они не бросят Ханёна и позаботятся о нём, если…

— Уверен, что ваши товарищи принимали в этом деятельное участие, — насмешливо протянул Риш.

Лирка вскинула голову, готовая яростно защищать невиновность друзей, но посмотрела в жёлтые, с коричневыми крапинами глаза и вновь закусила губу.

Ей не поверят.

— А я ведь почти решил, что вы действительно её мать, а господин Руахаш отец. Думал ещё, как успели?

Женщина обескураженно заморгала и уставилась на хайнеса, который с пристальным, но довольно дружелюбным вниманием всматривался в маленькое личико.

— Хотя на вас, господин Руахаш, она даже похожа.

Невозмутимый жрец побелел и ощутимо занервничал, сильнее прижимая малышку.

— Не тряситесь, — Узээриш всё-таки пожалел Лирку, — наказывать не буду ни вас, ни ваших друзей. Ваша жалость пошла на пользу Салее. Видимо, вы невольно стали теми, кто помог осуществиться пророчеству. Но в храме вам оставаться уже небезопасно. Слышал, это четвёртая попытка?

Какая? Лирка непонимающе уставилась на жреца, и тот виновато улыбнулся.

— Я не хотел тебя тревожить.

— Меня тоже постоянно не хотят тревожить, — посочувствовал женщине Риш. — Оставить здесь вас я не могу.

— Я понимаю, — пробормотала Лирка.

— Нет, не понимаешь, — Узээришу даже стало её жалко. — Пока этот, — он ткнул себя в грудь, — не перестанет квохтать над тобой, жить я спокойно не смогу.

— П-простите… я… не понимаю… не знаю, почему…

— Да тебе-то откуда знать, о чём это безмозглое создание думает? — раздражённо скривился Риш. — И чем он думает! Но, я надеюсь, обо мне подумаешь ты, — вкрадчиво протянул хайнес, склоняясь над магичкой. — И позаботишься о том, чтобы в тебя не стреляли и чтобы ты больше не летала с лестниц.

Лирка не удержалась от виноватого взгляда, и Узээриш мгновенно возмутился:

— И не смей так на меня смотреть! Чуешь вину — смотри в пол! Меня от одного такого взгляда изнутри разрывает.

Женщина ещё и губы поджала, чтобы случайно не извиниться.

— Вам есть куда переехать? — спросил хайнес. — Дворец не предлагаю. С безопасностью там неидеально. Господин Руахаш, вы можете обратиться к своим родичам? Не всякий наёмник возьмётся за дело, если жертве покровительствуют сами Вотые. Ваше имя будет лучшей защитой.

Невозмутимость к жрецу так и не вернулась, а слова хайнеса, казалось, ещё сильнее его взволновали. Он смотрел на ребёнка, на Лирку, опять на ребёнка, и чудилось, что в его глазах мелькают искры отчаяния, резко сменившиеся блеском самоуверенности.

— Ну же, Руахаш… — начал он, но зажмурился, мотнул головой и с досадой протянул: — Простите, это был не я.

Повисло напряжённое молчание, в котором Лирка и хайнес смотрели на метания жреца.

— Мы, — Руахаш посмотрел на магичку, — можем пожениться. Я дам имя Миане, Ханёну и тебе. И имя Вотых действительно послужит защитой.

«Я говорил, что этой хребене синаухой доверять нельзя!»— рявкнул молчавший до этого Иррес.