Книга Печать безумных. Пророчество, страница 154 – Екатерина Гичко

Очень возбуждающе знать, что ты на самом деле сделал с женщиной. Сделал хорошо, хотя мог бы и лучше, будь трезвее.

И всё же, когда воспоминания оборвались ещё до достижения пика им самим, Риш порадовался. Не очень уютно видеть себя третьим лишним, когда ты сам над «собой» нависаешь. С одной стороны, возбуждает осознание того, как хорошо Лирке с ним было. С другой стороны, Риш не хотел оказываться прям на её месте, ощущая всё так, будто это с ним происходило. Ужасно некомфортное положение, которое, как он надеялся, скоро забудется, оставив после только картинку воспоминаний, волнующих и будоражащих.

Но вынырнуть сразу в реальность не удалось.

Картинка резко сменилась. Сильная ноющая боль накрыла всё тело и огнём разлилась в животе.

«У-у-у-у-у-у…»— плакал и ныл кто-то в голове.

«Всё, всё закончилось! Успокаиваемся!»— с громадным облегчением вторил нытью второй голос.

— Смотри какой хорошенький, — полная оборотница подошла ближе с кульком в руках, из которого раздавались невнятные плачущие звуки.

Риш не успел посмотреть на ребёнка. Картинка вновь сменилась.

Он увидел перед собой высокую старуху с седыми косами и горбатым носом. Та следила цепким взглядом за кувыркающимся на полу медвежонком. Пронзительно посмотрев на него, она веско обронила:

— Химерёныш твой сынок. Папаша-то у него кем был?

Риш моргнул и увидел перед собой… Лирку. Она сидела, опёршись щекой на кулак правой руки, и уже дремала. Подселенец рядом шумно лакал вино из кружки.

— Выплыл, скляда? — Иррес, облизываясь, неприязненно уставился на Риша.

Некоторое время мужчина молча смотрел на склонённую голову Лирки, скользил глазами по ветвистому шраму и сглатывал набегающую слюну. Теперь он понимал, почему ему так хотелось покусать рубец. И понимал, что именно в ней нашёл сов. Тот ворошился внутри и издавал нежные звуки. Успокоенный и умиротворённый тем, что его разумная половина наконец докопалась до истины, он верил, что теперь всё будет хорошо и птичка Кая окажется в их гнезде. Окажется там и поймёт, что они на самом деле очень сильные и могут её, нежную слабую птаху, защитить и оберечь. Не нужно ей больше плакать. А духу они набьют морду за его прошлое дерьмовое поведение.

— Хватит, — Риш вытянул кружку из-под морды подселенца.

— Эй! — возмутился тот.

— Лезь назад, вам уже спать пора.

— Да мы только сели!

— А Лирка уже устала. Хватит! — Узээриш поднялся, слегка покачнулся, но всё же он был не настолько пьян, чтобы не удержаться на ногах.

— Ладно, Иррес, хватит, — господин Наэш всё же сохранил немного разума.

Что-то нечленораздельно проворчав, подселенец всё же ткнулся носом в щеку Лирки и исчез. Та осоловело хлопнула глазами и вновь смежила веки.

Риш подошёл ближе и сперва хотел её растрясти, но потом пожалел. Тяжко ей всё-таки приходится. Два мужика в голове, ранена, ещё и пить заставили… Ришу стало совестно, и он подумал, что и сам прекрасно её донесёт.

— Иди сюда, милая, — он, присев, осторожно перетянул женщину со стула к себе на колени, обхватил покрепче и встал.

Особой тяжести он не ощутил. Прижавшись носом к волосам Лирки, он с удовольствием понюхал их и наконец пошёл прочь с кухни.

В холле ему пытался помочь кто-то из стражников, чем глубоко оскорбил.

— Я что, по-твоему, совсем пьяный, что сам не донесу? — неприязненно скалясь, хайнес развернулся к незваному помощнику боком, прикрывая женщину собой.