Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 278 – Екатерина Гичко

Но, когда взор прояснился, он уверился, что до сих пор находится в мире смертных и живёт свою нынешнюю жизнь — жизнь шамана хуани-са. Нет, жизнь жреца хуани-са.

И-тона стала первой, кого он увидел. Старшая жена-мать смотрела на него с тревогой и нежно гладила его гудящую голову. От её шершавых пальцев шло приятное успокаивающее тепло. Жена шевелила губами, спрашивала что-то, но Ёта не всегда слышал её: уши наполнял неразборчивый гул.

Слух начал возвращаться спустя ещё два дня. Сперва это были неразборчивые звуки, пробившиеся к сознанию через толщу водянистого гула, потом отдельные слова и наконец он начал слышать, что говорят вокруг. Но не спешил рассказывать об этом. Слушал, пытался понять, что изменилось, пока он валялся в шатре, какие слухи ходят по становищу и болтают ли что-то про А-ару.

Обстановка стала напряжённее. И не только у хуани-са, единственный жрец которых валялся в бреду и не был способен их защитить. Напряжённость царила и в рядах собравшихся вокруг народов. Никто не спешил возвращаться в свои земли, и Ёта подозревал — его, болезного, на собрания не звали, — что на юг подтягивается всё больше и больше хоёторцев. Никак грядёт большая битва.

Господин наведывался часто. Он был в ярости из-за того, что его жрец валялся на подстилке в шатре как избитая хозяином псина. Но и его гнев не мог расшевелить Ёту, приложило его знатно, всё нутро встряхнуло. Благом было, что в таком состоянии он не вспоминал про Арван-Ё и причинах, из-за которых туда наведывался.

А вот про А-ару никто ничего не говорил. Только И-тона спрашивала, что с жёнами, которые поехали с ним. Каждый день спрашивала, словно надеясь, что сегодня муж её услышит. Ни разу проклятая баба не спросила, что произошло, откуда он такой изувеченный вернулся. Только: «Где То-нии и А-ара, господин?»

Действительно, где?

О судьбе То-нии он особо не пёкся. С перерезанным горлом вряд ли она жива. А вот дрянь А-ара… Стоило вспомнить о молодой жене, и грудь наливалась болезненной ломотой от тяжёлого дыхания. От злости стягивало мышцы и узоры мира плыли перед глазами.

А ещё щекотал томный восторг и язвила зависть. Такая сила и такому бесполезному существу дана! Никак Господин Арван-Ё в мире бессмертных имеет какую-то силу, иначе кто бы ещё мог даровать ей такое могущество? Как бы эта сила возросла, объединись она с той, что дарует Господин своему жрецу! Ощущение несправедливости разрывало. Почему именно женщине дано столько, а не ему? К чему такая пустая растрата сил? А-аре даже проявить их было негде. Даже мужу послужить во благо не смогла. А чего бы они могли добиться вместе, до каких бы высот дошли…

Он ведь почти уверился, что из неё может получиться если не соратница, то верная помощница. Но она оказалась сопливой и слезливой девчонкой, не желавшей понимать реалии мира: за самое ценное нужно уметь платить. Порой платить жестокостью, отдавать дорогое. Иначе так и останешься бесполезным куском дерьма.

Пепел погребального костра уже уплывал вниз по течению, когда к Ёте прихрамывая подошёл мрачный отец. Ледяной ужас сковал тело, Ёта отодвинулся бы, если бы смог.

— Вытри слёзы, — сухо оборонил Хо-ва-х, — ты мужчина.

Стоящая рядом старшая жена-мать встревоженно посмотрела на мужа, но не осмелилась что-то сказать. Только плотнее поджала губы и прижала к себе Нани. Прижала бы и Ёту, но тот стоял слишком близко к отцу, а тот не терпел столь явных нежностей с сыновьями у себя на глазах.