Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 272 – Екатерина Гичко

Уши обожгло огнём. Лирка судорожно сглотнула и ощутила всплеск злости за его проницательность и самоуверенность.

— Да, — твёрдо заявила она.

— Да, устояла бы, — не стал спорить Риш. — Но, — светящиеся глаза хищно прищурились, — я пытался бы снова и снова. Мне почти четыреста, а тебе и сотни нет, Кая. В упрямстве я превосхожу тебя в разы. И между нами уже есть крепкая связь.

— Нет…

— Ханён, — перебил её Риш. — У нас есть Ханён. Очаровательный, бойкий и озорной птенец. Мед-ве-жо-нок.

Это было нечестно! Он переманивал на свою сторону Шани, играл на звериных слабостях! Лирка оскалилась.

— Очень красивый ребёнок. Согласись? — Риш не считал себя хорошим оборотнем и нечестных методов не чурался. — Можно завести ещё одного. Или сразу двух, у сов часто рождаются близнецы. Прелестные как духи. Зиш и Иия маленькими были такими хорошенькими, что я едва не рыдал от умиления.

— Хватит! — процедила сквозь зубы Лирка.

— Обожаю, когда ты злишься, — по губам мужчины скользнула хитрая улыбка. — Твоя невозмутимость выводит меня из себя. Хочется постоянно тебя поддразнивать, чтобы видеть птичку Каю. Нежную злую птаху.

Что ж, злую птаху он раздразнил. Потому что он действительно умудрился растормошить и перетянуть на свою сторону Шани, которая и так была слаба перед крыльями, и поселить томное волнение в грудь Лирки. И лёгкость, с которой он это сделал, взбесила Лирку.

А в гневе хайнеса перед собой она не видела.

Она видела наглого мужчину, который имел смелость лежать рядом с ней и дёргать за хвост. Она видела мужчину, который самоуверенно заявлял, что превосходит её. И ей хотелось его…

Лирка сглотнула набежавшую слюну и опустила глаза ниже, на оголённый торс.

— Какой хищный взгляд… — заинтересованно протянул Риш.

Лирка вскинула на него светящиеся голубоватым светом Ирресовых сил глаза и тяжело обронила:

— Заткнись.

Ноздри Риша хищно шевельнулись, словно он учуял что-то новое.

— Моя… госпожа? — и вопрошающе вскинул брови.

Что-то острое и тёмное зашевелилось в груди и потребовало, возжелало власти над этим мужчиной.

— Госпожа Лиркаа любит вести, любит держать власть в своих руках? — по губам мужчины скользнула предвкушающая улыбка. — Я тоже люблю вести. Но… могу иногда уступать. Моя госпожа может делать со мной всё, что хочет.

Лирка опомнилась и отшатнулась. Тяжело задышала, пытаясь прийти в себя и запихать поглубже нежданно высунувшуюся тёмную натуру. И так странно проявившуюся. Плюхнувшись на подушку, она решительно повернулась к мужчине спиной и предупредила:

— Посмеете ко мне прижаться, и я сломаю вам ребро.

За спиной послышался хмык.

— Не самая страшная боль в мире.

Небо в окне всё ещё было тёмным, лишь на горизонте побелело и порозовело, когда Лирка открыла глаза и попробовала вдохнуть поглубже. В комнате витала утренняя прохлада, но женщине не хватало свежести, грудь её томилась от жара и тяжести. Спросонок она решила, что ночью пришёл Ханён и уснул на ней. Потом, когда не удалось пошевелиться под придавившей её тяжестью, Лирка подумала об Ирресе. В конце концов проснулись воспоминания, и она распахнула глаза так резко, словно из глубины вынырнула.

Первой в глаза бросилась рубашка, белым флагом висящая на спинке стула. Затем глаза переместились ниже, и Лирка увидела на своей груди белобрысую голову, в своей растрёпанности похожей на голову Ханёна. И уж после наконец сообразила, что нахальный хайнес посмел не только стащить ночью с себя рубашку, но переползти голым торсом на неё и умоститься щекой прямо на татуировку между её грудями. Лирка тяжко вздохнула и прикрыла глаза сгибом локтя.