Книга Печать безумных. Солнце поражения, страница 245 – Екатерина Гичко

Лирка и Леший положили Исешку прямо на кухонный стол, после чего женщина быстро сбегала к себе и притащила всякие склянки, зелья, лекарственные травы и ворох лечебных амулетов. Пока она бегала, бабка Ехи осмотрела пятна на руке оборотня, потыкала в них пальцем и ничего не сказала. И её молчание напрягло Лешия ещё больше: бабка не давала напрасную надежду, но и никогда не торопилась её отнимать.

«Дай я»,— господин Наэш потеснил Лирку.

Проколол палец больного, накапал в склянку крови и что-то прошептал. От сосуда повалил дымок, кровь почти мгновенно свернулась, и бывший хайрен нахмурил Лиркины брови. Опять набрал крови, прошептал уже другое заклятие.

— Что сказал лекарь на заставе? — спросил он.

— Говорит, кровь гниёт, — мрачно отозвался Леший. — Напоил зельем, чтоб того… очистить. И всё, руками разводит. Говорит, или поможет, или не поможет. Если б только начало было, помогло бы. А у него… ну, не начало, — оборотень нахмурился. — Мы и не замечали ничего. Сам он не жаловался, выглядел вроде здорово, да и покутили мы накануне возвращения на заставу знатно. Обоим было плохо.

— А дядька Онт где? — спросила уже Лирка.

Их отряд разбили на три части. Виларий сам и делил, ставя вместе сильных и тех, кто думать умеет. Дядьке Онту велел присматривать за Исешкой и Лешием, сам виларий взял с собой Сендара и Вехну, а вот Нарий и Ёрих остались вдвоём. Виларий очень хотел бы их разбить, разбавить другие отряды силой, но вредители привыкли работать вместе, да и строгая рассудительность Нария хорошо уравновешивала порой безголовую натуру Ёриха.

— На заставе задержался, — пожал плечами Леший, — пытается уговорить хавария разрешить нам стащить шамана или знахаря с хоёторской стороны. Ну, если ты не сообразишь, как с напастью этой сладить. Или… — он опасливо зыркнул на крепкую спину бабушки Ехи и одними губами добавил: — Или твой внутренний мир.

— Это не разъедающая язва, — наконец сказал господин Наэш.

— Правда? — у Лешия от облегчения даже голос задрожал как у ребёнка, готового расплакаться.

— Чего болтаешь, девка? — не выдержала бабка Ехи. — Тут глазами видно без твоих горшков и шептаний, что кровь у него загнила.

— Загнила, — не стал спорить господин Наэш. — Но это не разъедающая язва, это нечто другое. Я с таким никогда не сталкивался… не сталкивалась, но это очень похоже на ритуал травления крови. Такие проводили в древности, пока их не запретили под страхом смертной казни. Проводили ради поддержания чистоты крови. Мешали специальную отраву, заклинали-настраивали особым образом, чтобы вытравить все неугодные примеси. Но применяли её только для травления той крови, которая проявилась слабо. Отравленный, конечно, помается, поболеет долгое время, кто-то и умирал, но в большинстве случаев слабая кровь загнивала, омертвлялась и постепенно выводилась из тела. Только вот здоровье сильно ухудшалось и редко восстанавливалось. И у Исешки я вижу что-то похожее, но у него отравлена сильная, главная кровь.

— Ты мне по-простому толкуй, — не выдержал Леший. — Чего с ним? Пустяк какой или выберется?

«Иррес»,— позвал бывший хайрен.

«Я лечить могу, мёртвое оживлять не умею,— отозвался дух. — То, что сгнило, уже сгнило. Давай, подпоим его кровушкой, должно хотя бы оставить отраву и вывести её. Но гнильё само целиком может не выйти. Крупица какая останется, и опять всё болотом зацветёт».